Вещие сны
Шрифт:
Холли закусила нижнюю губу.
— Через несколько дней Лисса и Дилан должны вернуться, и тогда станет полегче…
— Не в этом дело, Холли.
— Черт возьми, ты загоняешь меня в угол!
Кейн покачал головой.
— Господи, как же ты упряма! Послушай, я ведь прошу совсем немногого. Сейчас дело обстоит так, что мы с тобой видимся от силы раз в неделю. Согласись, что это ненормально. А если ты ограничишься только своей работой, не хватаясь за все сразу, мы могли бы проводить вместе немножко больше времени. Разве не так?
— Я тоже этого
— Но что? Следующая выставка у меня будет весной; в основном я пишу свои картины днем, когда ты работаешь в отеле, и, значит, все вечера и уик-энды — наши, если, конечно, ты согласна. — Он спокойно посмотрел на нее. — Разве мы этого не заслужили?
Разумеется, Холли была согласна; впервые за восемь месяцев их связи Кейн столь явно выказал желание расширить рамки их отношений, не ограничиваясь время от времени проводимыми вместе ночами и совместными ленчами, — и она даже не пыталась притвориться, что это для нее не имеет значения.
— А, Холли?
Она кивнула.
— Ладно. С этого момента обещаю, что постараюсь выполнять только ту работу, для которой Скотт меня нанял, и не кидаться на каждый его зов. Хорошо?
В ответ он поцеловал ее и, устроившись на подушках, заключил в свои объятия.
— Заметь, я отнюдь не торжествую победу, — сказал он.
— И это мудро, — ответила она, поудобнее пристраиваясь к нему под бок. — Нет ничего хуже мужчины, который еще и торжествует, когда ему удается сделать по-своему.
Кейн засмеялся.
Она закрыла глаза, слушая, как под ухом бьется его сердце, и начала было засыпать. Но как только он заговорил вновь, лениво и без особого интереса, сон как рукой сняло.
— Ты ничего не рассказала мне о Джоанне Флинн. Она действительно так похожа на Кэролайн, как мне твердят сегодня целый день?
Холли приложила некоторые усилия, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
— Поразительно похожа. Если не считать светлых волос, желтоватых глаз и южного акцента, просто-таки двойник Кэролайн.
— M-м. Наверняка столкнусь с ней где-нибудь. Такое удивительное совпадение.
— Я думаю. — Холли помолчала и неожиданно спросила:
— Кейн, а почему ты не написал мой портрет?
Кейн ответил немедленно, не задумываясь, словно давно ждал этого вопроса:
— Я еще недостаточно хорошо тебя знаю, малыш.
— А. — Больше Холли ничего не сказала, но долго еще после того, как Кейн уснул, она лежала и слушала, как за окном бушует шторм. И такие мысли теснились у нее в голове, что хотелось заплакать в голос, чтобы хоть как-то ослабить внутреннее напряжение.
Ей хотелось верить, что враждебность Кейна по отношению к Скотту происходит, как он сказал, от того, что она зависит от этого человека. Ей очень хотелось верить в это. Но она не переставала бояться, что это не правда. Она боялась, что женщина, которую не поделили эти двое мужчин, вовсе не она, а Кэролайн.
Кейн не знал о том, что как-то через неделю после гибели Кэролайн Холли пришла к нему; его не было дома, но через окно она увидела в его студии портрет
По-видимому, Кэролайн он знал достаточно хорошо.
К утру четверга шторм утих. Позавтракав в своем номере, Джоанна вышла на веранду. Солнце сияло вовсю. Она стояла на краю веранды, вдыхая свежий ветерок и любуясь океаном за грядою скал. Вид был прекрасный, и погода прекрасная, но она никак не могла заставить себя искренне этим наслаждаться.
Она плохо спала этой ночью, а когда наконец заснула, ей опять приснился сон — но не женщина, которую сталкивали со скал, — ей приснился прежний сон, тот, что привел ее в этот городок, сон с домом над обрывом и карусельной лошадкой, с розами и картиной, сон, в котором тикали часы и жалобно всхлипывал ребенок. Отсутствовал только указатель, но Джоанна рассудила, что в этом есть смысл: в конце концов, она уже здесь, стало быть, и указатель ей не нужен.
Как всегда, сон оставил после себя беспокойство и нервозность, так что ей этот солнечный день казался вполне пасмурным, и шум прибоя, доносящийся из-за скал, мучительно отдавался в ушах. Ей хотелось стряхнуть с себя раздражение и отгородиться чем-нибудь от навязчивых мыслей об этих полных опасностей скалах. Нужно было срочно придумать, чем заняться.
Она испытывала большое искушение вернуться в библиотеку и закончить просматривать подшивку местной газеты. Как раз когда она нашла интересный, на ее взгляд, материал о том, как Скотт Маккенна положил начало местной оранжерее, потому что его жена очень любила цветы, пришел этот славный шериф, и она не успела ничего больше скопировать. И еще ей хотелось поднять газеты — когда, Гриффин сказал, это было, пять-шесть месяцев назад? — значит, полугодовой давности, и узнать все, что можно, о той бедной женщине, что упала (или ее, прямо как во сне, столкнули?) со скал.
Но если она пойдет в библиотеку, то ее обязательно увидит Гриффин, ему достаточно только выглянуть из окна своего кабинета. Одно дело — коротать в библиотеке дождливый день, и совсем другое — торчать там в такую ясную солнечную погоду, как сегодня. Это будет выглядеть очень даже подозрительно.
Поразмышляв еще некоторое время, Джоанна наконец пришла к приемлемому решению. Конечно, нужно пройтись по магазинам. Все туристы этим занимаются. Так что она будет просто бродить по городу и заходить в каждый магазин. И, конечно, разговаривать с людьми.
Не стоит обращать внимание на предостережения Гриффина — почему вдруг он решил, что она будет лезть к кому-то в душу в грязных калошах? Джоанна никого не собиралась прямо расспрашивать о Кэролайн — другое дело, если ее собеседник сам поднимет эту тему. Большинство наверняка так и сделают, судя по опыту прошлых дней. Опять-таки, маловероятно, что она больно заденет кого-то, поддерживая беседу на тему, им же и предложенную.
— Послушай, тебе пора…
Джоанна удивленно оглянулась и встретила взгляд Холли, та смутилась.