Весь мир у ног

Тульина Надежда

К моему огромному сожалению, запланированный полет к озеру не состоялся — Гаррет отсутствовал по каким-то важным делам. Мое катание на драконе отложилось на несколько месяцев — следующее требуемое положение лун было только в начале осени. А просить свозить меня на озеро просто так я постеснялась. Что-то было нечисто с этими полетами, вот и Маруська на вопрос о том, как ей понравилось это дело, покраснела и закатила глаза: «Фе-е-рически!» Я предположила, что с полетами связаны какие-то романтические или эротические обычаи драконов, и не стала торопить события. Мне и так было неплохо.

Моя девочка дивно похорошела

за последнее время и была настолько откровенно и безудержно счастлива, что мои сомнения в отношении их с Шорром поспешного обретения утихли. Да и сам Шорр мне очень нравился. Порывистый, временами наивный, он очень ответственно относился ко всему, связанному с Маруськой, и трогательно заботился о ней.

— Несса Сашша, как вы полагаете, понравится Маррусе туристический поход с палаткой в горы? — спросил он меня, застав одну за завтраком на террасе.

— Садитесь, Шорр, выпейте со мной рьебаса, — пригласила я. Шорр тут же уселся в кресло напротив и выжидательно посмотрел на меня. Я пожала плечами. — Мне кажется, в вашем обществе Марусе понравится все, но от туризма она не особенно в восторге из-за недостатка комфорта. Впрочем, не знаю, может, у вас здесь палатки с подогревом и магические душ и туалет с собой, тогда все возможно.

— Гм, нет. Придется придумать что-нибудь еще. — Шорр улыбнулся. Несмотря на то что он был приемным сыном Гаррета, почти одинаковая мимика делала их по-родственному похожими. — Спасибо за помощь! — Он изящно отпил из чашечки.

— Да не за что! У нас с вами общая задача, — рассмеялась я. — Сделать так, чтобы Маруська была счастливой и довольной.

Шорр покачал головой:

— Вы так непривычно для дракона рассуждаете, несса Сашша, — сказал он. — У нас считается, что как только дитя обрело алайю, ответственность родителей заканчивается. Семейные встречи конечно же сохраняются, но вот эта связь и потребность в общении переносится полностью на алайю. У вас с Марусей не так…

— Это потому что мы в новом незнакомом мире, где кроме нас двоих, никого из той, прошлой жизни, нет. Привыкнем, займемся каждая своими делами, и связь потихоньку ослабнет, — печально успокоила я его. — У нас выросшие дети тоже не слишком ощущают потребность в родителях. Хотя вы с ньесом Гарретом, мне показалось, тоже довольно близки.

— Близки, — эхом повторил Шорр и неожиданно заявил: — Папа очень хороший! — Он в упор разглядывал меня своими шоколадными глазами. — Я знаю, что у вас с ним пока не получается обретения, но он очень старается. И ему плохо без вас.

— Шорр, послушайте, — я почувствовала себя неуютно от такой откровенности, — мы с вашим отцом взрослые люди…

— Вы не человек. Вы дракон, несса Сашша, — не пропустил моей оговорки Шорр. — Вам нужно принять это. Простите, что вмешиваюсь, это не принято, но мне больно смотреть, как мучается отец. Вы просто не чувствуете этого, потому что отгораживаетесь от всего, не желая признавать себя драконом. — Он покачал головой и снова резко сменил тему: — Как продвигается ваше расследование?

Поскольку я не готова была обсуждать свои личные проблемы с Шорром, каким бы милым юношей он ни был, то с готовностью ухватилась за возможность закончить тягостный разговор. Поболтав еще минут десять, мы мило раскланялись и разошлись.

Сэлл тоже несколько раз заводил разговор о Гаррете. Он вел себя не так прямолинейно,

просто рассказывал какие-то эпизоды о жизни моего опекуна… алайи — те, что показывали Гаррета в наиболее выгодном свете. В частности, он рассказал историю усыновления Шорра.

— Гаррет после смерти Шша какое-то время держался. В основном жаждой возмездия. Хотел найти убийцу. Да и алайя, ты знаешь, дается дракону не единожды за жизнь, если дракон достоин этого, конечно. В общем, у драконов это меньшая трагедия, чем смерть любимого у эльфов или людей, мы смотрим глубже. Так что он ждал.

Мы стояли на краю террасы, облокотившись на широкие перила из золотистого, похожего на мрамор, камня. Сэлл щурился, глядя на море, медленно роняя слова. Я обнаружила, что, если смотреть на старого дракона сбоку, его глаза светятся гранатовым цветом. Он оказался отличным рассказчиком, так что вскоре я была поглощена событиями многолетней давности.

— Но годы шли, следов убийц так и не было обнаружено, только таинственные исчезновения молодых драконов. Кстати, это Гаррет пробил в Совете изменения в обычаях — брачные полеты стали проводить сразу после первой же встречи юной пары. Нового зова все не было, и бедняга винил в этом себя, что не оказался рядом с Шша в нужный момент, что упустил что-то важное, что не позволило ему найти убийцу… В общем, ел себя поедом. — Сэлл оторвался от созерцания морского пейзажа и сверкнул на меня глазами. — Он вообще сверх всякой меры ответственный. И кровь, и воспитание… Он еще не возил тебя к своим старикам? Нет? Ну, сама увидишь.

И Сэлл, усмехнувшись своим мыслям, продолжал:

— В общем, со временем все исчезновения и смерти драконов стали проходить через него. Лет пятьдесят назад пара драконов со своим двухлетним сынишкой прислала зов с просьбой о помощи, и он конечно же рванул туда. Неразумные родители потащили ребенка в одно очень нехорошее и опасное место, с нестабильной магией и точками выброса. Тебе это пока ни о чем не говорит, детка? Ну, что-то вроде извержений магических вулканов — невидимых глазу, но очень мощных. В общем, когда Гаррет примчался, родители с трудом держали купол над малышом, а вокруг кипела магия такой мощности, что камни лопались. Как Гаррет туда прорвался — он и сам не знает. Пацана вытащил, вернулся было за родителями, но не успел.

Старый дракон потер лоб, надолго замолчав. Потом тяжело вздохнул.

— В таких случаях опекунами обычно становятся пары драконов, уже вырастившие хотя бы одного своего ребенка. Но Шорр намертво вцепился в своего избавителя, отказываясь даже смотреть на других драконов, поэтому для них было сделано исключение. В каком-то смысле это было спасением для Гаррета, потому что с появлением Шорра он обрел утерянный было смысл жизни…

— Да, я заметила, — сказала я, — Шорр тоже его очень любит.

— Обожает. Восхищается. Почти боготворит. — Сэлл улыбнулся. — Гаррет вложил душу в его воспитание, нерастраченную любовь и заботу.

— Это здорово, когда, вкладывая всю душу в кого-то, получаешь такую отдачу, — кивнула я.

— Всю? — Сэлл лукаво прищурился, глядя на меня. — Не стоит недооценивать Гаррета, детка. Его душа огромна, а запаса любви и заботы хватит и на тебя, и на ваших детей… О, ради Демиургов, крошка, не хмурься. Я уверен, у вас все наладится! Тебе же тоже хочется счастья, верно?