Весь мир театр
Шрифт:
Рэй отметил, что угрозы от Марлоу не исходило, и у него затеплилась робкая надежда.
– Черт побери! О, простите, ваше величество… я просто потрясен! – воскликнул Томас. – Невероятно!
– Прав был бедный Эдуард, когда сказал, что люди становятся слепы, стоит лишь им нацепить ярлык на привычный предмет… – печально усмехнулась королева.
– Я говорил уже, и повторю опять – лицом к лицу лица не увидать, – закончив осмотр двойника, резюмировал Марлоу. – Однако не думал я, что выгляжу со стороны таким напыщенным болваном.
– Ну, Кит,
– Ах, ваше величество! Искусство перевоплощения как раз заключается в том, что актер являет миру наиболее характерные черты, гримасы, жесты и так далее… – в гротескном сожалении развел руками Марлоу. Привыкнув к облику ближнего, мы выделяем из толпы лишь по нескольким ярким штрихам, чем этот молодой человек талантливо воспользовался. А в итоге – даже друзья не видят очевидного…
– Прости, Крис, но… мне в голову не могло прийти, что ты – это не ты! – наконец оправился от шока Уолсингем.
Марлоу похлопал друга по плечу и ехидно ухмыльнулся.
– Сессилы, что могли бы взглядом дырку просверлить на мне, и то ничего не заметили, могу ли я быть в претензиях к тебе, мой друг?
Тем временем, Ее величество обратилась к Генри:
– Кто же ты, юноша? Надеюсь услышать от тебя подробный и исчерпывающий ответ.
Уолсингем, окнчательно пришедший в себя, подозрительно уставился на Генри, положив руку на рукоять кинжала. Рядом с королевой был чужак, неизвестный, и теперь Томасу приходилось выполнять роль телохранителя королевы.
На этот раз Генри рухнул на колени самым нецеремонным образом.
– Простите меня, ваше величество! Я ненамеренно принял внешность вашего сына. Я совершенно не хотел узнавать все эти тайны. Я только хотел, чтобы моего деда похоронили как порядочного христианина, а не как самоубийцу. Я не знал, что все так получится! – зачастил он, нисколько не беспокоясь, что выглядит довольно жалко.
Но его малосвязные причитания были прерваны королевой:
– Спокойно. Спокойно, мой хороший. Я вижу, что ты пережил забавные приключения. Расскажи-ка все с самого начала.
Генри проглотил комок в горле, унял предательски трясущиеся губы, заставил себя успокоиться и начал рассказывать, заботясь произвести историей как можно более благоприятное впечатление:
– Позавчера, прямо на сцене, умер мой коллега по труппе…
Королева и Уолсингем слушали внимательно, иногда задавая вопросы.
Когда повествование дошло до поединка дворянской шпаги и кочерги служанки, королева искренне расхохоталась, поинтересовавшись у Томаса, не известна ли судьба незадачливого любовника?
Тот коротко поведал, что при обходе действительно был обнаружен в комнате, где зимой дворцовая стража сушит свою одежду, связанный Чарльз Макнил. До выяснения он был взят лейтенантом Фелтоном под стражу и отправлен в Тауэр, так как тот посчитал Макнила – и, оказывается, не без оснований – причастным к происшествию в комнате Арабеллы. Фелтон должен учинить допрос сегодня
– Мы хотим, чтобы этого Макнила немного остудили прохлада и тишина стен нашей резиденции, – отсмеявшись, приказала королева. – Пусть знает, что в нашем доме такое поведение, не подобающее джентльмену, не приветствуется.
– Слушаюсь, ваше величество. Как долго?
– Месяца хватит. А затем отправьте этого бездельника с поручением куда-нибудь во Францию, пусть там совершенствует свои мужланские навыки.
По ходу повествования Генри пришлось продемонстрировать и свой пояс с гримом, и свои способности к голосоподражанию. Они королеву просто восхитили, и в дальнейшем, видя произведенный успех, все происходившее с ним он принялся пересказывать куда подробнее и на разные голоса.
В конце рассказа королева вызвала прислугу и приказала принести воду и все остальное, что нужно для умывания.
Когда Генри привел себя в порядок, королеву, Томаса и Кристофера ждало еще одно удивительное открытие.
– Надо же, а без грима и не похож совсем, – сказала Елизавета, рассмотрев уже истинное лицо Рэя. – Чудеса, да и только. Еще недавно бы сказали, что тут не обошлось без колдовства!
– Действительно, талант! – восхищенно сказал Марлоу. – А теперь я тебя точно узнал, – обратился он к актеру. – Я недавно видел тебя на сцене «Глобуса», ты играл служанку!
– Грим меняет людей, ваше величество, – скромно потупился Генри.
– Мне ли не знать, – фыркнула королева. – К сожалению, наступает такой момент, что даже грим… Впрочем, оставим эту тему.
Генри все же осмелился спросить:
– А что же меня выдало, ваше величество? Как вы меня узнали?
Королева улыбнулась, и кивнула в сторону Марлоу.
– Кристофер все это время был здесь. Мы не хотели его присутствия на заседании, ибо боялись, что он может все испортить своим острым языком. Твое появление в зале было для нас совершеннейшим сюрпризом, и сначала мы подумали, что Кит нас ослушался. Но, приглядевшись, мы увидели что у тебя глаза зеленые, а не карие. Ну и засим мы стали подмечать отличия и совсем успокоились. Правда, мы подумали, что это твоя хитрость, Томас, – обратилась она уже к Уолсингему: – Как ты мог не распознать подмену?
Тот развел руками.
– Обстановка в зале не располагала. Сесилы жаждали крови, и я был сосредоточен больше на их лицах и лицах тех, кого можно было привлечь на свою сторону.
Королева молча кивнула, а Генри, вдохновленный такой неожиданной добротой к своей персоне, задал еще один, главный для него вопрос:
– А что теперь будет со мной?
– Мой двойник выразил вопрос, волнующий так же и меня, – добавил Марлоу. – Что будет со мной?
Елизавета помрачнела.
– Сесил уже обозначил, на что он и его единомышленники согласны, – печально произнесла Елизавета. – Тебе, Кристофер, придется исчезнуть из Англии. Надолго, если не навсегда. Ты поможешь ему, Том? – обратилась она к Уолсингему. Тот в ответ поклонился.