Вервольф
Шрифт:
Выбрав подходящую липку в обрамлении кустов шиповника, я поднял лапку и… закатил глаза от воодушевления! Точной струей горячего блаженства снизошло на меня счастье, называемое облегчением. Неумело подергав лапой, я брезгливо выскочил из-за кустика, напугал чью-то кошку, и нос к носу столкнулся с офигевшим доберманом. Доберман был ниже меня на голову, но нос держал высоко, поэтому я испуганно поежился.
– Гав…- Неуверенно пробормотал я и бочком, бочком отошел на пару метров, все еще глядя ему в глаза.
– Лимита! – Высокомерно произнес он и зайчиком попрыгал к хозяину, курившему в сторонке. У ног его лежал полиэтиленовый пакетик, наполненный коричневой субстанцией, и красный детский
– Графинчик мой хороший, графуля-график, киса, зая…- Восторженно зашелся хозяин, пытаясь погладить своего питомца, который так и норовил облапать его бежевую куртку.
– Любуешься?- Спросил меня сзади женский голос.
– Да ну, придурок полный, обзыва… Ааа! – Дошло до меня, что я с кем-то разговариваю. Я обернулся, и увидел ее. Ту самую суку во всех ее смыслах, только более красивую, нежели сегодня днем.
Холкой чуть ниже меня, темная длинная шерсть, рыжие бока, те самые поразительные голубые глаза и потрясающей красоты ушки, торчащие прямо и будто чуть удивленно.
– Ты в порядке? – Вновь спросила она, а я понял, как комично выглядел. Открытая пасть, глаза навыкате, широко расставленные задние лапы, правая передняя лапа поднята, и готова дать стрекача, а левая судорожно пытается удержать меня на этой грешной земле, мною удобренной пару секунд назад.
– Да…нет,… наверное,…не знаю… - Пролаял я и подавил желание завыть. Глаза моей новой знакомой успокоительно блестели, глядя на меня. Я решил, вполне резонно, между прочим, спросить напрямую.- Кто я? Или что я? Я оборотень?- Она молчала, лишь опустив шею, снизу вверх глядела мне в глаза, щурясь, видимо, пыталась понять, адекватен ли я.
– Нет, блин, папа римский! – Как со слабоумным начала она со мной говорить. – Мы предпочитаем более красивое слово «Вервольф». Ты можешь бежать домой, первое превращение проходит быстро, уже через пару часов, а на тебе нет одежды, глупо будешь выглядеть почти в центре города, в чем мать родила.… Если пригласишь в гости на кофе и в душ, буду благодарна. Взамен расскажу тебе, во что я тебя втянула.
Мне оставалось только кивнуть, соглашаясь с тем, что приглашаю ее к себе… в душ? На кофе? Что она говорила про то, что превращение проходит? Она ведь тоже, как я понял, без одежды…
Ай, мама, я же без трусов в центре города!
– Побежали быстрей!- Рыкнула она и, взмахнув черным хвостом, побежала в сторону проспекта. Мне ничего не оставалось, как потрусить следом.
Ее черный хвост маячил впереди, словно указатель, и я бежал за ней. Хотел, было, спросить, откуда она знает, где я живу, но потом вспомнил, что у нее, как и у меня, есть непревзойденный девайс – нос, и прикусил язык. Чуть не в прямом смысле. Он так и норовил выскочить из пасти и обмотаться вокруг всего города! До моего дома мы добежали быстро, гораздо быстрее, чем я один - путь до той подворотни, где и встретил ненаглядную мою. Возле дома я остановился, и грустно глядя на открытое окно своей квартиры, заскулил:
– Пардон, но как? Даю язык на отсечение, причем с большим удовольствием, соседи не откроют дверь двум собакам…
Моя спутница вздернула глаза к небу и прошипела:
– Прыгай, болезный!
И я прыгнул, целясь в окно своей квартиры. Недолет. Пребольно ударившись ребрами о ту проклятую газовую трубу, по которой, предположительно, Муся должна была отправиться ловить мышей, я принял отчаянную попытку зацепиться лапами за карниз. Но лишь соскреб полные лапы штукатурки и не слишком грациозно шлепнулся на грядку с огурцами в палисаднике, который так любовно возделывала сухонькая соседка с первого этажа Мария Семеновна. Новая знакомая раздраженно покачала головой и элегантно,
– Звони в домофон, я открою!
Отряхиваясь, фыркая и рыча, я поднялся, и, предпочитая не спрашивать, как, побрел к двери подъезда. Поднявшись на задние лапы, ткнул носом в циферки на домофоне 1, 2 и вызов. Домофон оглушительно заверещал, но дверь открылась быстро, и я, поддев её лапой, юркнул в темный проем подъезда.
Пробежав вверх до лестничной площадки, увидел, как приоткрылась дверь моей квартиры, и я скромненько, по стеночке, шагнул туда, ожидая увидеть человека, но моя новая знакомая все еще была сукой.… То есть, собакой. Да как же так сказать, чтоб не обидеть!
– Мне нужно полотенце и любая одежда, сначала я сделаю то, зачем пришла, а потом я вся в твоем распоряжении.- Сказала та, и я растерялся.
– Полотенце в ванной, а насчет одежды.… У меня нет ничего женского. – Ответил я.
– Ладно, обойдусь полотенцем! – Хмыкнула она и удалилась в ванную. Ситуация была комичной, но сам факт того, что в моем холостяцком гнезде в одном полотенчике будет расхаживать девушка-оборотень…
Оборотень! Что ж до меня все так туго доходит-то? В моем холостяцком логове в ванной моется оборотень! Так, спокойно, бывают ситуации и похуже, например.… Или вот… Чего страшного то – в моей квартире со мной наедине оборотень, который однажды чуть не полакомился моими пальцами, ситуация-то не такая патовая и более чем банальная.… Да. Будем реалистами, все хреново. Детские сказки ожили и вторгаются в мою жизнь, и ладно бы только в жизнь, так ведь еще и в квартиру! Конкретно – в ванную! Мама.
Муся! Мусю я оставил в ванной, когда уходил. И словно откликаясь на мои мысли, в ванной послышалось шипение, лай, после какое-то копошение, и в следующий миг из ванной вылетела, как пробка из бутылки, Муся с ошалевшими глазищами. Шлепнулась на пол, и словно растеклась по нему. Из ванной вышла девушка. Невысокая, стройная, с короткой темной стрижкой и… прилипшей по всему телу, длинной шерстью. Шерсть была даже на лице, и я даже испугался, что шерсть не просто прилипла, а росла-таки на бедной девушке, подобно шерсти ети.
– Я еще не вымылась. – Успокоила она меня, завидев мой обеспокоенный взгляд.- На меня напала эта дура,- она указала пальцем на Мусю, которая уже пыталась эволюционировать до хамелеона, что бы слиться с линолеумом на полу.- Больше года нормальной ванны не видела, все по общажным душам.
– Ага,- хмыкнул я, и она опять скрылась в ванной. И тут, к своему ужасу, я понял, что со мной происходит что-то такое, к чему я не был бы готов, даже написав по этому поводу диссертацию. Краски блекли, лапы лысели и полнели, стали отделяться друг от друга пальцы, спина прогнулась вниз, и язык укоротился на пару километров, по крайней мере, у меня было такое ощущение. Я стоял на кухне в компании полуобморочной кошки, прикрывая ладошками библейские места. Повсюду шерсть, запах псины, и моя паника, как основное составляющее атмосферы в моей обители.- Блин!- Постановил я и подобно Терминатору сразу же после перехода во времени, побежал к шкафу с мыслью «Мне нужна моя одежда!». Пытаясь извлечь из салата одежды хотя бы джинсы, я потянул штанину, и под мой нецензурный комментарий лавина беспорядочных манаток накрыла меня с головой. Барахтаясь в шмотках, словно дошкольник в песочнице, кое-как натянул джинсы на голый зад, и, застегивая молнию на штанах, чуть было не прищемил свой «восклицательный» знак. Потом выудил достаточно длинную футболку, в которой езжу на дачу, и решил, что моей гостье она вполне подойдет. Кое-как затолкав вещи в шкаф, я направился дежурить у двери с самым идиотским выражением лица, на которое только был способен.