Верую…
Шрифт:
«Не буду приводить цифры. Расскажу об одном характерном, на мой взгляд, случае. Как-то на бюро обкома комсомола за недостатки в организации антирелигиозной пропаганду мы покритиковали одного из первых секретарей райкома. А через некоторое время заходит ко мне этот секретарь и с гордостью называет цифру исключенных из комсомола за участие в религиозных обрядах. Но ведь дело не в том, чтобы исключить, — главное — воспитать человека, а если надо — перевоспитать, переубедить его…»
— Переубедить! А ты сам пробовал?
Пробуют. И обжигаются.
Вот что говорил, подводя итоги собрания,
«Как правило, среди тех, кто совершает религиозные обряды, много молодежи. Требует повышенного внимания со стороны обкома, горкомов и райкомов комсомола работа по подбору и воспитанию опытных кадров атеистов. Часть молодых людей, даже получивших хорошую атеистическую подготовку, с боязнью включается в работу с верующими. Конечно, есть в ней и особые трудности. У лектора-международника, например, полное взаимопонимание с аудиторией. А у атеиста не всегда достигается такое взаимопонимание с верующими, часто они работают в атмосфере напряженности и недоверия».
Хорошо закругленная фраза!
Не всегда достигается!
Спрашивается: а когда-нибудь достигается?
Да, разумеется, лектор-международник, сообщающий аудитории о положении в какой-нибудь Южной Родезии, и лектор-атеист, убеждающий верующих людей в том, что религия — это опиум для народа, находятся не в одинаковом положении.
Вот интересный пример из той же подборки «Атакующий атеизм». Выступает инженер Заремба, секретарь комсомольской организации колхоза имени 8 Марта, рассказывает, как рассматривалось у них «дело» тракториста Василия Семенюка, крестившего ребенка.
«Странную, на мой взгляд, позицию заняли некоторые его товарищи, — жаловался секретарь. — Не то чтобы совсем оправдывали, но и не спешили его осудить… Большинством голосов ребята вынесли Василию строгий выговор с занесением в учетную карточку. Но почти треть присутствующих при голосовании воздержалась. И этот факт — не менее тревожный, чем поступок Василия».
Да, очень интересный этот факт, и о многом он говорит. Нет, я вовсе не думаю, что все воздержавшиеся при голосовании — люди верующие. И все-таки они не стали голосовать против Василия Семенюка, не осудили его. Они — за свободу совести. А как же чувствуют себя Заремба и подобные ему, наши идейные наставники, когда им приходится вести разговор с аудиторией, состоящей из людей верующих, и при этом убежденно верующих?!
Какой же вывод делает Заремба? «Пора от обороны переходить в наступление, — заявляет он. — Нужно усилить антирелигиозную пропаганду».
Заметьте: не атеистическую, а антирелигиозную! И что значит «от обороны в наступление»? Выходит, опять идет война. Ну, что ж, понимают это, по-видимому, обе стороны. Комсомольский секретарь Рожищеского завода машиностроения Б. Матчук рассказывает о «хитрости» молодых верующих, соблюдающих обряды православия: чтобы «не было огласки», молодые едут венчаться и крестить детей в другие районы…
«Вот и получается: крестят в нашей церкви новорожденных комсомольцы из соседнею, скажем, Маневического района, нам до них, выходит, и дела нет…»
Где же выход? Как бороться с темнотой и мракобесием? Секретарь обкома КПУ считает, что средство одно: «Следует
Да, секретарь прав: одно дело сидеть на собрании, бок о бок с твоими единомышленниками и единоверцами и слушать с усмешкой казенные слова лектора или агитатора, и совсем другое — встретиться с этим агитатором или секретарем комитета наедине, у него в кабинете… В такой обстановке человека не очень стойкого, недостаточно твердого в своих религиозных убеждениях уговорами, насмешками, наконец — угрозами сломить легче. Не всех, конечно, далеко не всех, но сколько за этими сухими и пустыми, казалось бы, словами «индивидуальная работа с верующими» — маленьких и больших трагедий, сколько искалеченных жизней, сколько «стрессов», испорченных нервов, бессонных ночей…
И как это оскорбительно, какое это беззаконие, какое насилие над совестью и убеждениями человека, живущего в стране, объявленной самой свободной на свете!
Впрочем, оскорбляют нас и ранят на каждом шагу.
Вот читаю в «Литературной газете» письмо, подписанное Андрониковым, Расулом Гамзатовым, Михалковым, Шкловским и другими известными писателями. Речь идет о писательской книжной лавке, которую с Кузнецкого моста переселяют в новое помещение — в Безбожный переулок. Нет, разумеется, писатели протестуют не против этого идиотского названия, они лишь отстаивают Кузнецкий мост, как традиционное место книжной торговли.
Но ведь есть, оказывается, в нашей столице такой переулок — Безбожный. И вот представьте себе положение верующих людей, живущих в этом переулке. Или станьте в положение верующего, дом которого сносится или ставится на капитальный ремонт. Человек этот, живущий в коммунальной квартире, получает ордер на однокомнатную, радуется, благодарит, читает и видит адрес: Безбожный переулок, дом №…
Уверяю вас, это сюжет не для юмористического рассказа. Я поставил себя на место этого человека и содрогнулся. Можно ли придумать наказание, издевательство, пытку изощреннее этой.
— Ваш адрес?
— Безбожный переулок…
Обратный адрес: Безбожный пер., 16, кв. 7.
Хорошо еще, если это старый переулок и у него есть старое, ныне упраздненное название. Я бы мог пользоваться этим упраздненным, как пользуюсь (из других, правда, соображений) старым названием улицы, где живу сейчас…
Мне могут сказать, что в таком же точно положении находился атеист, живший в каком-нибудь Крестовоздвиженском или Введенском переулке. Нет, совсем не в таком же. Атеиста это не ранило бы и не оскорбляло. А нас ранит и оскорбляет.
И ведь когда я говорю «нас», это не риторика. Точных цифр мы не знаем, но косвенные данные свидетельствуют, что в Советском Союзе проживают миллионы (а точнее, десятки миллионов) верующих. По теории вероятности, в Безбожном переулке, как бы мал он ни был, не может не оказаться какого-то количества людей религиозных. Может быть, десять, а может быть, и несколько тысяч. И вот — станьте на их место.
Нет, это вовсе не мелочь и не глупость. Поэт Долматовский когда-то печатно возражал против названия Мазутный переулок. Были возражения против Немощеной, Глухой и других «неизящных» наименований улиц. Но ведь даже для индифферентного к религии человека Безбожный — это то же, что Хулиганская, Чертова, Негодяйская, Хамская…