Версты
Шрифт:
Странная стонущая цивилизащя. Уже зло пришествья Христа выразилось въ томъ, что получилась цивилизащя со стономъ. В$дь Онъ пропов'вдывалъ «.твто благопрятное». Воть въ этомъ по крайней мт>рт> — Онъ ошибся: никакого «лвта благопрЬггяаго» не получилось, а вышла цивилизащя со стономъ.
Какая же это «благая вт.сть», если «челов'Ькъ въ мор*» и «шкафъ упалъ на человека»?
Нзтъ: во всемъ хрнстаанств'Ь, въ хрисианской исторш, — и воть какъ она сложена, воть какъ развивался ея спиритуализмъ, — лежитъ какое-то зло. И тутъ немощны и «цветочки» Франциска Ас-сизскаго и Анатоль Франсъ и Ренанъ.
Три гороскопа
Есть-ли связь планеты съ обитающпмъ ее человъкомъ? II вообще — «о чемъ говорптъ солнышко?».... «Что тамъ въ звъздахъ»? Шепчутъ-ли звезды? Или он* только тупо и пусто, какъ пустые горшки, движутся по Копернику?
Объ этомъ говорили гороскопы. «Глупое знаше древности», на которое при новой наукт. не обращается никакого внимашя. Но новая наука, даже за месяцы только не предрекала и теперешней войны. И, словомъ, « 8ауоп- роит ргёуопч » Конта — именно въ контизмт, его, именно въ позитивизм*, какъ-то плоско расшиблось...
Что-же такое «гороскопы»? Что такое они? Демонъ? Богъ? но В хриешше, по крайней М'Ьр* на деревняхъ, «върятъ въ судьбу»? Т. е. върятъ въ тайную власть звт>здъ. И воть поразительно, что никто изъ исторнковъ не обратилъ внимашя на три поразительные «гороскопа» и, значить, «велзшя звбздъ» — уже асполнившгеся, и — какъ мы эти три гороскопа уже знаемъ изъ исторш, и какъ историки о нпхъ самымъ подробнымъ образомъ разсказываютъ. Громко. Отчетливо. Во услышаше цълаго М1ра.
Одинъ гороскопъ — 1исуса Христа.
Другой гороскопъ —? Апостола Петра.
Трепй гороскопъ — Константина Великаго.
Одинъ былъ распятъ.
Другой — распятъ же, головою книзу.
Трепй — Константинъ Великш — казнилъ сына, по подозрънш въ связи его съ мачехою Фаустою. Этотъ сынъ былъ Криспъ. А самую жену, очевидно любимую, онъ сжегъ въ раскаленной бант..
ДостоевскШ въ одномъ м4сгб замъчаетъ, что «планета не по-
В. РОЗАНОВ
щадила Создателя своего».... О, о, о,.... Что-же, зла — земля? Но онъ 1 еамъ говорить о «землъ бълой, о земль «благой». Не онъ-ли сказалъ I и «Святая Русь»? В*дь это — тоже планета, часть планеты. Нвтъ, I ужъ если что, то сама планета — бъла, хороша. И мы въ нее долж-ны поварить. Ну, такъ, просто поварить. И вотъ эта намп «върпмая» -планета (по Достоевскому) сложила о Немъ и о нихъ такхе ужасаю- I лце въ исторш безпримщтые, леденящи душу гороскопы...
О, стоны...
Стоны, стопы, стоны...
Но, — которые такъ совпадаютъ со страхомъ евреевъ «перем'Ь-нить туфлю».
Но какъ содержится въ этомъ ревущШ подобно Мальштре- I му, — величайшШ океанпческш водоворотъ, — ревъ Апокалипсиса: ]
— Они называютъ себя «Апостолами», а на самомъ двль — ис-;*| ладхя Сатаны. И говорить: «Церкви», а на самомъ двль — это сбо^ рпща бвсовсгия....
О, о, о...
Ужасы, ужасы...
Ноумены планеты.
«И поколебались осиован'ш земли» (Евангел1е о моментв рас> иятк Хрпста).
«И сошелъ — въ Преисподнюю-»:. Ужасы, ужасы....
Какъ разбпта планета. И-гдъ-же, земля, твои осколки?
Гороскопы, гороскопы, гороскопы. О какъ ужасны ихъ предска-зашя.
Неужели это шопотъ звъздъ? Бътите, историки, — зажимайте I уши.
«Блаженны уши, которые
О страстяхъ аира
Здъшняя земная жпзнь — уже таптъ корни не земной. Какъ еказано:
Есть упоеше въ бою... Это — Марсъ и Арей, божества Марса и Арея; они — какъ боги.
И бездны мрачной па краю, И въ бушеваньи урагана, II въ дуновенш чумы.... Бсзсмертья, можешь быть, лалогъ. Какая мысль, — какая мысль, шетижтомъ, — скользнула у Пушкина! Именно, — «залогъ беземертая и вгьчпой жизпт. Это — •саидъ» п «элпзШ» древности: и какъ мы не поввримъ имъ п т 'реальности разъ у хриспаннна — Пушкина, у стихотворца — Пушкина, ничего о древнпхъ въ минуту иаппсашя стихотворения не думавшая, вдругъ и неожиданно, вдругь и невольно, вдрутъ и неодоли-
лиоьллипс.ъс нашего времен!
„о — с колышу.™ мысль къ грекамъ, къ римляпамъ. къ тартару п «ыслямъ Ге.пода и Гомера....
Также мне ничего не приходило въ голову при виде гусеницы, «уколки и бабочки, которым я видалъ съ одной стороны -— однпмъ ;уш,(.'|'твомъ, но съ другой стороны, — столь-же выразительно, столь-ке ярко, и — не однимъ.
Тогда, войдя къ друзьямъ, бывшимъ у меня въ гостяхъ, Кап-гереву и Флоренскому, естественнику и священнику, я спросплъ 1Хъ:
«Господа, въ гусениц*, куколке и бабочке -* которое-же я
1ХЪ?
Т е. «я» какъ-бы одна буква, одно ел1яше, одпнъ лучъ.
«Я» и «точка» и «ничего».
Каитеревъ молча лъ, Флоренешй-же подумавъ сказа ль: «конечно, ба кыка есть эя ёл€Х1Я гуеешшы п куколка».
«Энтелех1я» есть тсрминъ Аристотеля, и — одинъ нзъ знаме-витвйшихъ герминовъ, имъ самимъ придуманный и филологически Вставленный. Одинъ средневековый схоластъ нрозакладывалт. ?рту душу, только чтобы хотя въ сноЕпд'втп онъ объяснилъ ему, что въ точности Аристотель разумъмъ иодъ «энтелех1ею». Но, меж-Ку прочимъ и другимъ, у Аристотеля есть выражеме, что «душа есть эителехъя тела». Тогда сразу определилось для меня — пзт. ответа Флоренскаго («да и что иначе могъ ответить Флорепскгй, какъ не — это именно'?), что «бабочка» есть на само.иъ дшп, тайно и метафизически, душа гусеницы и куколки.
Такъ произошло это, космогонически - потрясающее, открыпе. Мы. можно сказать, втроемъ открыли душу наевкомыхъ, раньше,
Гмъ открыли и доказали ее у человека. Сейчасъ — давай разематрпвать, «что-же она делаетъ?» «Собпраегъ нектаръ», «копается въ цветахъ». Это подозрительно и осудительно. Но, въ самомъ деле: у бабочки — совершенно пмнъ рта, нетъ — ничего для питья и для принятая твердой пищи. Каптеревъ сейчасъ-же сказалъ, какъ натуралистъ: «у нихъ (опт, не сказалъ — у вешъ) — нетъ кишечника (я читалъ где-то, что, кажется — иногда, «не бываетъ кишечника»): значить ото — что шьшъ к желудка? Конечно! Что за странное.... существо, бытае? «Не питающееся». Да долго-ли он* живутъ? Ееть «му-ш-поденки». Но, во веякомъ случае — оне, — и уже бесспорно вт. — совокупляются. Значить, «м1ръ будущаго века» по преимуществу определяется какъ совокуплеше»; и тогда проливается ввётъ иа его неодолимость, на его ненасытпмость, и, увы или *не увы», — на его «свящепетво». что оно — таинство» (таинство — брака). Открыли — чГ.мъ дальше. 'Ишь — больше. Но явно, что у нас4комыхъ, коровъ. везде, — въ животномъ и раетительномъ