Версия "Барион"

Горностаев Василий

– Их стены колеблются, будто северный ветер треплет их. Когда возникает дыра, я вижу тебя, как маленький огонек в пустоте.

Ого, значит, Игротека не настолько непробиваема, как мне казалось. А я... я стал окном для старика. Через меня, он видит то, что внутри. Может, именно за этим, он меня туда и отправил?

Нет, я сам шел к Игротеке. Но платой за проход была не сделка. Может, ему никакой внук и не нужен. Ему нужны глаза в стане ведьмы.

Если шаман читал мои мысли, то я даже не мог вообразить, о чем он думает. Очень хотелось (хотя

бы ради собственной безопасности), верить, что человек он не плохой. Ну почему же он тогда даже не пытается развеивать мои сомнения?

– Тогда, почему вы не можете сами найти Эрхана?
– спросил я.

Шаман зашелся смехом.
– Нет, не все так просто. Очень редко, но я могу заглянуть за завесу ведьмы. Как сейчас. Но мой внук это знает, и он... принял меры.

– Меры?

– Ты знаешь, о чем я. Магия. Наша магия, не та, что создает эта мерзкая машина. Мой внук знает, как замести следы, а то, что мне не часто выпадает шанс заглянуть за завесу, лишь помогает ему.

Интересно, может ли он меня достать, пока я в Параболе? Поговорить со мной, это ясно, может. Но это окно закроется, что тогда? Защитит ли меня Зана, если мне будет угрожать кто-то снаружи?

Я подумал об этом, потому что в голове созрел вопрос, который надо было задать сразу. И после этого вопроса, я могу легко проснуться в образе оленя. С тремя ногами.

– Почему ваш внук сбежал от вас? Ведь дело не только в Игротеке, я прав?

Естественно, я не смог застать старика врасплох.

– Эрхан бежит от своего долга. От бремени, что приходит с ним. Он боится ответственности. Так же, как ты, Григорий. Но, не подумай дурного, я отдаю должное его таланту. Он хорошо прячется.

– Так он тоже шаман?

– В некотором роде. Он прошел обучение, но сбежал от встречи с духами наших предков. Его сила велика, хоть и все еще скрыта внутри.

Встреча с духами предков, раскрывавшая истинный потенциал. Я слышал о таком краем уха, за время работы на одного городского волшебника. Говорят, что будущий шаман ложится на скалу, и птицы раздирают его на куски. А потом возвращаются, и собирают заново. Жуткие истории.

– Это не правда.
– Хитро сказал шаман. Говорить вслух мне было явно не нужно.

– Серьезно?

– Конечно, - хмыкнул он.
– Нет там никаких птиц.

– Тогда, что я могу сделать?
– спросил я.
– Если он так силен, как мне его вернуть?

– Разве ведьма не дала тебе силу как раз для таких случаев?

Ну да, но... это же разные вещи. Игровая магия может не сработать против настоящего шамана. Да и если он там давно, может уже набрал сто пятьдесят уровней. Куда мне?

– Тебя он не ожидает. Не скроется, если будешь рядом. Рано или поздно, судьба сведет ваши пути вместе, и тогда...
– шаман закашлялся.
– Скажем так, я узнаю. И твоя часть уговора будет выполнена.

– Мне не нужно его возвращать?

– Нет. Лишь покажи мне, где он.

Фух, ну это уже гораздо лучше. Выполнимее, это уж точно.

Я

почувствовал, как силы покидают меня. Нечто тянуло меня обратно, в мир, где белый медведь с кувалдой доедает мою руку. И все же, там лучше, чем здесь под пристальным взором старика.

– Учти, Григорий. Стены ведьмы крепки, но щели в них появляются все чаще. Я не угрожаю тебе, но, ты из тех, кому нужна... скажем так, мотивация. Поэтому, надеюсь в следующую нашу встречу, тебе будет что рассказать.

Напутствие я уже едва расслышал. Звон в ушах стоял такой, что казалось, они сейчас отвалятся.

В юрту вбежала Елесия. Вид у нее был крайне взволнованный. Юрта таяла, растворялась, стекала вниз, как краска под дождем. Я понял, что кричу, но поделать с этим ничего не смог.

Глава 16

Я кричал, и отмахивался от волшебницы единственной рукой. Вторую я как бы ощущал, и даже пытался пошевелить, но умом уже тогда понимал. Ее нет. Вообще.

– Гриша! Тихо, тихо! Все в порядке, это я!
– Елесия приложила нежные, теплые кончики пальцев к моим вискам, и я как-то скис - все вокруг затянуло пеленой. Теперь я был явно не в трезвом уме, но хотя бы более или менее начал себя контролировать и соображать.

Первое - я лежал в кровати, в обычной комнате. Солнце ярко светило, за окном пели птички. В общем, благодать. Мы определенно снова в домике у ручья.

Второе - я был обмотан бинтами по самую шею. Там, где должна была находиться моя левая рука, на плече висел лишь грубый узелок.

Третье - Кирилл лежал на соседней кровати. Он не был ранен, зато беспокойно дергался и стонал во сне.

– Воды, - прохрипел я.

Елесия заботливо приподняла мою голову и приложила к губам железную кружку. Прохладная вода, вместе с каким-то странным спокойствием растеклась по телу.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросила волшебница.

– Никак.
– Ответил я. И это была чистая правда.

Странное спокойствие, накрывшее меня и усугубившееся после того как я попил, мешало мыслить ясно, а эмоции подавило полностью. Я понимал, что лишился руки, что медведь, забравший ее все еще жив и здоров, и кроме того, может спокойно перемещаться по локации, что почти все, кто был в отряде «выбыли», но ничего по этому поводу не испытывал. Отрешенность и апатия.

– Прости, пришлось использовать «Успокоение». Ты кричал четыре дня подряд, замолкал только благодаря зельям и заклинаниям.

Четыре дня? Крепко спишь, Григорий.

– Что случилось?
– спросил я.

– Ты не помнишь?

– Не все.

Как выяснилось, после того, как Торнак искалечил меня, я нашел в себе силы переместиться подальше, где меня и подхватила на руки Таня. Бобр попытался отбить руку и меч, но медведь подобрал хлыст и едва не разрубил зверя пополам. Выбора не было, кроме как отступать.