Вершители Эпох
Шрифт:
— Не беспокойтесь, ваш приятель передал нам сообщение, туда уже выслали отряд, — успокоил их Левард, похлопав по плечам. — Вы молодцы, что среагировали так быстро.
— Проход… — попытался сказать Энью, но только схватился за грудь от прорезавшей боли. Сердце билось как бешеное, от переизбытка кислорода кружилась голова.
— Мы нашли проход, — продолжила за него более-менее успокоившая дыхание Энн. — В километрах пяти отсюда, со стороны гор. Если бы враги узнали о нём, а мы нет…
— Понятно, — лорд Теровин сложил руки в замок и, нахмурившись, приложил к губам. — Спасибо за старания, вы хорошо
— Спасибо, будем стараться, — прохрипел Энью, напрочь забыв про официальность. Такой способ выразить благодарность показался ему странным, но это лучше, чем ничего.
— Пока не пришли остальные, а они наверняка ещё долго, — вмешался Левард. — Как насчёт подумать над значением этих слов?
— Да, тут ничего не поделаешь, — выдохнул Теровин, — давайте начнём.
— Во-первых, — взял инициативу старик, — Я с уверенностью могу сказать, что магия поработала не простая, может, моего уровня, но скорее всего — выше. Создание стихийной формы — серьезное заклинание, требующее нескольких лет изучения и большого багажа знаний, а ещё идеального контроля. При моих нынешних силах я сумею создать такое, но всего на пару секунд, а не на минуту, как наш противник, — Теровин сильнее сдвинул брови, отчего тени под глазами стали ещё длиннее: эта новость ему точно не понравилась. — Но, с другой стороны, мы не знаем, на чьей стороне неизвестный и кому было адресовано сообщение…
— Уверены, что не кому-то из вас? — Левард в ответ отрицательно помотал головой, ученики непонимающе переглянулись и последовали его примеру.
— У нас нет врагов. Тем, кто появляется, мы обычно не проигрываем в боях, — попробовал пошутить Левард, на что остальные трое подняли глаза к потолку. Старик спешно ретировался. — Не нам, в общем, но тогда кому-то, кто в этом замке. Вы ведь не в числе подозреваемых, лорд Варазек?
— К сожалению, — признался тот. — Если бы так, всё можно было бы решить гораздо быстрее. Разведка сообщила, что вражеская армия не ускорилась, и продолжает двигаться в том же темпе. Конечно, информация с задержкой, но не могли же они преодолеть такое большое расстояние быстрее, чем гонец? Получается, наш противник сейчас один.
— Получается, так, но это не отменяет факта его способностей, так что пойдём вместе, втроём. И без поддержки, раз уж на то пошло: рискуем драгоценными жизнями солдат, которые в такой битве превратятся из помощи в помеху.
— Пойдём куда? — вмешалась Энн.
— Мы с лордом Теровином решили, — Левард поджал губы. — Нет, я предложил, а лорд одобрил вариант, что только мы втроём вступим в противостояние с магом и либо выиграем, либо ослабим настолько, что ему придётся много дней залечивать раны.
— И, пожалуй, идея очень даже хорошая, — подтвердил Теровин.
— Учитель, если вы считаете, что мы готовы, то моя рука не дрогнет, — ответил Энью, произнеся эти слова так, будто они стали чем-то само собой разумеющимся.
— Не вопрос, мастер, — отчеканила, улыбнувшись, Энн.
***
— Какой ужас! Я ответила «не вопрос» на приказ — убить человека, — Эннелим рассмеялась, прикрыв ладонью глаза. — А ведь, кажется,
— Пятерых, вроде, — ответил Энью, двигая затёкшей рукой. — Я не считал.
— Иногда мне кажется, что вот так — не считать — нормально, — пожала плечами она. — Но потом вспоминаю лица убитых, и понимаю, что я не из тех, кто сделает это без кошмаров по ночам.
— Наверное, я не настолько… человечный, что ли. Приказали, значит, надо, тем более если учитель. Сейчас ещё ничего, но и у меня кошмары, и у каждого мага, даже у старика.
— Он же не подслушивает, да? — прошептала она прямо на ухо. — А то неприлично ведь.
— Поздно об этом думать, — ухмыльнулся Энью. — Даже если не подслушивал, всё равно в курсе. Ночные похождения особо не скроешь.
— О-о-ой, — Энн закрыла лицо руками, всеми силами изображая стыд, но ненадолго. — Нет, на самом деле мне без разницы. Просто мысли в голову не лезут, вот и несу всякую ерунду.
— Знаешь, я рад, что ты тогда это сделала, — признался Энью, поворачиваясь на бок, лицом к девушке. — И первое, что пришло в голову — «почему я не сделал этого раньше»
— Что? О чём ты? — сквозь сон спросила уже закрывшая глаза Энн.
— О твоём подарке… — она в ответ повернулась на другой бок и уставилась на стену, словно одновременно и жалея и радуясь своему выбору, — Спасибо, это было самым невероятным, что я…
— Когда вернёмся с задания, — Энью показалась, что она покраснела, — сможешь почувствовать это ещё раз.
Энью чувствовал себя самым беспомощным человеком на земле. Перед ним открывался мир, где он был всего лишь крупинкой, настоящий, каким он никогда не хотел его видеть, и мир стремился к своей кульминации, к роковому решению, используя превратности судьбы как ступеньки, используя людей как орудие. Он видел, как засасывает его размеренный поток водоворота, как он захлёбывается в накатывающих волнах, как вибрирует и клацает пастью существо в руке. В голове зрели, обжигая остротой крапивы, знания — ненужные, непонятные, навязанные. Всё, что было — испытание — испытание его воли, его слабости, его порочности и благородства его крови. Энью был серединой, обычной серединой, которая, куда бы ни пошла, останется неизменно неподвижным центром. Центром между пустотой и пустотой, между такими же никому не известными серединами. Энью был чертой, чёрным мазком на бесконечности щупалец той татуировки, зрачком, недостойным лицезреть услышанное однажды имя. Он не верил в Бога, и, похоже, Бог так же не верил в него, но это было не всё. Смятение ещё не поглотило разум, не закрепилась на острие нервов комочками пожухлых цветов, потому что был ещё один мир — светоч, огонь, зажжённый в последнем факеле заброшенного подвала. Этим миром была Энн.
— Я трус, просто слабак до мозга костей, — он неестественно, тихо засмеялся, и на глазах проступила краснота. — Я давно хотел рассказать… Я знаю, что не должен, знаю, что только мешаю, но не могу по-другому…
— Энью… — она повернулась и с беспокойством посмотрела в заплаканные глаза. Происходило что-то страшное и в то же время важное, и только интуиция заставила её в тот же момент не выбежать из комнаты, а слушать. Перед Энн был уже не тот человек, которого она видела всего минуту назад.