Вершина счастья

Кэмп Кэндис

Когда Девлин, в конце концов, отпустил Мередит, она с трудом открыла сияющие глаза. Ее губы были влажными и полураскрытыми. Сердце колотилось в груди, кровь бурлящим потоком бежала по венам. Уитни не знала, что делать или сказать в данный момент.

Джереми молча отступил от нее, слегка покраснев. Его пальцы сжались в кулаки.

— Проклятие! — голос звучал хрипло и неровно. — Я обещал себе только один поцелуй… Вы же делаете это невозможным.

Девлин резко развернулся и вскочил на Акробата, который нервно заплясал от его внезапного и нетерпеливого движения. Лошадь и всадник рванулись вперед, пересекая луг.

Мередит опустилась

на ствол упавшего дерева, радуясь его существованию, потому что ноги отказывались держать обессилевшее тело. Никто раньше не целовал ее, даже Гален. Она и понятия не имела, каково оно, сие ощущение, не знала, что все в ней будет трепетать, а губы томиться по еще одному поцелую. Уитни поднесла пальцы к устам, словно его прикосновение изменило их. Почему Девлин так поступил? Неужели он действительно хотел поцеловать ее? Неужели ему было приятно? Но почему? Она же неуклюжая дурнушка, а Джереми, должно быть, знавал в Лондоне красивейших женщин, лучших куртизанок, прекраснейших благородных дам… И все-таки он поцеловал ее и утверждал, что не мог остановиться. Неужели это правда?

Ошеломленная, Уитни сидела до тех пор, пока Девлин не подъехал к ней на взмокшей от интенсивной нагрузки лошади. К этому времени она уже обрела некоторое внешнее спокойствие. Мередит подняла перчатку с земли и надела на руку.

Джереми ничего не говорил о поцелуе, она тоже решила промолчать. Он спешился и помог сесть на Мерси, затем снова вскочил в седло, и они поехали обратно, к дому.

По дороге возник сам собой обычный разговор. Девлин поинтересовался, как дробится рис, а Мередит, радуясь безопасной теме, подробно объяснила ход этого процесса. Когда они добрались до конюшни, он вежливо помог ей спуститься на землю.

— Завтра? — спросил Джереми, и хотя слова оказались обычными, в его глазах плескался океан обещаний чего-то неизведанного.

— Да.

Она опустила голову и заторопилась к крыльцу. Поднявшись по ступенькам, Уитни остановилась и оглянулась: Девлин шел к конюшне, ведя в поводу обеих лошадей.

День клонился к вечеру, и низкое солнце играло на его светлых волосах, делая их бледными, почти белыми. Грубая, плохо сидящая одежда смотрелась на нем неуместно, равно как и тяжелые сапоги. Такой наездник, как он, должен носить лучшие ботфорты, чтобы они ровно облегали ноги, позволяя чувствовать лошадь и стремя.

Внезапно Мередит словно осенило: «Господи! На чердаке же полно одежды! Мама в свое время сложила там все отцовские вещи после его смерти. Они, конечно, уже вышли из моды, но, по крайней мере, пошиты из более мягкой ткани, да и скроены по фигуре. Хотя отец и не был таким крупным, как Джереми, он обладал хорошим ростом, а бриджи всегда носил немного свободные… Она взглянула на часы. Еще только пять. До ужина еще далеко. Уитни подобрала юбки и поднялась по лестнице, по дороге повстречав Лидию. Она лучезарно улыбнулась женщине.

— Я искала тебя, — заговорила миссис Чандлер.

— Надеюсь, ничего срочного? Я собиралась на чердак, чтобы покопаться в старой одежде.

Это показалось Лидии странным занятием, но она ничего не сказала.

— Нет, просто мне одиноко, и я подумала, что мы могли бы немного поболтать. Что ж, перенесем сие на другое время.

— Ты уверена?

— Конечно.

Лидия пошла вниз, а Уитни поспешила к крутой узкой лестнице, ведущей на чердак. Миссис Чандлер, по правде сказать, испытывала не столько одиночество, сколько искушение. Она бездельничала в гостиной наверху, изнывая

от скуки, глядела в окно и заметила, как Мередит и Девлин въехали во двор. Он смеялся над какой-то остротой Уитни, и его губы приоткрывали белые ровные зубы, а золотые волосы развевались по ветру, искрясь на солнце. Спазм первобытного желания, словно острое копье, пронзил низ живота Лидии. Она любила Дэниэла и оставалась верна ему с момента их встречи, но этот мужчина, вернее, его образ, тревожил и преследовал ее уже в течение долгого времени. Девлин снился ей по ночам, и она пробуждалась, опустошенная, все еще ощущая себя в сильных объятиях Джереми. Лидия терзалась муками совести: она не могла изменить Дэниэлу. Кроме того, миссис Чандлер надеялась, что Мередит увлечется этим человеком. И все-таки… Она бы предала обоих любимых ею людей, лишь бы удовлетворить свое страстное желание.

Лидия до сих пор испытывала огромное чувство благодарности к Дэниэлу за то, что он вытащил ее из той труппы актеров-неудачников и посетил в уютном доме, обеспечив прекрасными нарядами и значительным денежным содержанием. Она мысленно благодарила Мередит; ведь она приняла ее, а не отвернулась с холодной надменностью, как бы поступили многие так называемые леди. Лидия искренне надеялась, что Уитни найдет свое счастье, и подозревала — наемный работник наверняка может дать ей его. Но, несмотря на свою решимость не причинять боли ни Дэниэлу, ни Мередит, только увидев Девлина сегодня, она оказалась не в силах подавить приступ желания. Чандлер стала спускаться вниз, чтобы пообщаться с Уитни, надеясь заглушить свои чувства, но та явно увлеклась каким-то сугубо своим делом.

Лидия вышла через широкий коридор на задний двор. Последнюю неделю стало немного прохладнее, хотя ее английская кровь до сих пор никак не могла привыкнуть к чрезмерно теплым зимам Каролины.

Она посмотрела в сторону конюшни. Возможно, если пройти туда просто поговорить, то не случится ничего из ряда вон выходящего. В конце концов, Девлин — англичанин, а Лидия так давно не общалась с кем-то, кто недавно побывал на родине. Он мог бы рассказать ей о событиях в Лондоне, модах, последних пьесах. Миссис Чандлер напрочь игнорировала тот факт, что наемный слуга едва ли будет знать что-либо о подобных вещах. Раскачивая кринолином, она направилась через двор.

В конюшне стоял полумрак, и некоторое время Лидия не видела почти ничего, кроме неясных теней. Когда ее глаза, наконец, привыкли к скудному освещению, она заметила Джереми; он сидел на ящике и стягивал с ног сапоги.

Девлин поднял голову и встал, удивленный ее визитом. — Миссис Чандлер?

Его голос звучал изысканно и четко, как у англичан-актеров и джентльменов-поклонников, которые устремлялись за кулисы, чтобы выразить ей свое восхищение. Волна ностальгии захлестнула ее душу.

— Привет. Я… Я надеюсь, вы простите мне мое внезапное вторжение.

— Ваше присутствие не нуждается в извинениях. Оно слишком приятно.

Она улыбнулась.

— Спасибо. Я пришла расспросить вас о… Лондоне. Мне бы так хотелось хоть что-то услышать о нем.

Лидия подошла немного ближе, приподняв юбки, чтобы не испачкать их. Джереми поспешил остановить ее.

— Нет, нет… Вы не должны ходить по этому полу. Он слишком грязный для вашего наряда. Давайте пойдем куда-нибудь в другое место.

Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что Сэм не наблюдает за ним, затем взял Лидию за руку и повел по узкой деревянной лестнице в свою комнатушку наверху.