Вероника

Даннис Харлампий

– И всё равно это не хорошо, братишка. Я бы тебе посоветовал сбавить обороты.

– Всё правильно, – вмешался Стас, не вытерпев. – Пить за рулём нельзя.

– А ты вообще кто такой? – ответил ему кто-то из толпы. – Сидишь там и сиди себе. Чего в чужие разговоры встреваешь!

– Да просто бесят такие пидоры, из-за которых происходят аварии и гибнут близкие кому-то люди.

– Это ты про меня? – возмутился тот, что с бутылкой и подошёл к Стасу вплотную. – Слышь, урод, я с тобой разговариваю. А ну-ка повтори, что ты сейчас сказал!

– Я сказал: из-за таких как ты умирают

близкие люди.

– Нет-нет. Ты как-то обозвал меня?

– Гнида ты редкостная, – выпалил Стас, глядя ему в глаза. – Чтоб ты сдох.

В одно мгновение на его голову обрушилась эта самая бутылка, разбившись вдребезги. Стас потерялся, но успел сжать кулаки и начал отбиваться от множества ударов, как град посыпавшихся на него со всех сторон. Драка для него оказалась не долгой и вскоре превратилась настоящую мясорубку. Сознание Стаса быстро покинуло тело, которое хорошенько потоптали десятки глянцевых туфлей в следующие несколько минут. В себя он пришёл только в машине скорой помощи.

Давно Стас не огребал по самое не хочу. Лет пятнадцать прошло с тех пор, как он вышел из этого возраста драк и потасовок. Когда-то он общался с подобными представителями горячих кровей, и ему не редко приходилось помахать руками и ногами, и порою даже получить в тик. Владея навыками уличного боксёра, он и сам мог завестись с полуоборота. Но теперь, когда он был далеко не в лучшей форме, то крупно пожалел, что дал волю своему легкомыслию. Его обработали до неузнаваемости, даже глаз у него открыть не получалось.

Пока он лежал в приемном отделении травматологии, его голову сканировали специальным прибором, чтобы определить степень сотрясения. Врачи вообще удивлялись, каким образом прибывший пострадавший всё еще дышал, учитывая пробитый череп в двух местах, переломанные рёбра, нос и челюсть.

– Его что поезд переехал? – спросил дежурных фельдшер.

– Какие-то отморозки постарались, – ответил медик скорой помощи. – Там еще инспектор полиции приехал, хочет взять показания.

– Молодой человек, вы в состоянии отвечать на вопросы? – обратился фельдшер к Стасу.

– Только не сейчас, – медленно протянул он. – Спать хочется.

Следующий день в стационаре был для Стаса настоящим адом. Из-за изорванной одежды и отсутствия документов с ним обошлись, как с простым бродягой, не предоставив должного ухода и обезболивающих средств.

Находясь в палате с такими же переломанными пациентами, он изнемогал от боли, обмотанный бинтами, словно мумия. Благо сердобольные соседи делились с ним драгоценными сигаретами.

Вскоре его навестил человек в форме блюстителя закона и провёл с ним должный разговор. Несмотря на связанный проволокой рот и пластину в челюстной кости после операции, Стасу всё же удалось ответить на вопросы. Как он ни отпирался от показаний, уголовное дело возбудили по факту. После полицейского к нему зашёл лечащий врач.

– У вас есть близкие, кому бы вы могли позвонить? – сказал он.

Стас прекрасно знал, что за всё нужно платить, и сперва даже не мог сообразить, кому можно было бы сообщить о своём положении. Но потом додумался и нашёл в записной книжке разбитого телефона Алису. После долгих и напряжённых уговоров

она согласилась приехать к нему. Увидев Стаса, она пришла в шок.

– Честно говоря, я думала, что ты шутишь, – сказала она, вылупив глаза. – Значит, тем бедолагой оказался ты. Когда я вышла посмотреть, что там случилось снаружи, всё уже закончилось и скорая уехала. Что вообще произошло?

– Как видишь, меня потоптали, – процедил Стас. – Но я сам виноват. Нечего было языком болтать.

– Ужас какой. Что ж за садисты живут в наше время?

– Подрастающее поколение мажоров, только и всего.

– Почему мне позвонил?

– Больше некому.

– Хм... по-моему ты мне ясно дал понять, что я тебе не пара.

– Алиса, у меня к тебе просьба: ты не могла бы съездить ко мне домой и привезти паспорт, медицинский полис и одолжить немного наличных?

– Помнится, я уже выполнила для тебя одну просьбу и прикинулась твоей подружкой. И как ты меня отблагодарил? Кстати, а почему бы тебе не попросить об этом Яну?

– Пожалуйста, давай только вот отношения сейчас не будем выяснять.

– А как ты хотел? Думаешь я вечно буду у тебя девочкой на побегушках?

– Прости меня. Я просто запутался. Видимо, не стоило тебе звонить.

– Да, не стоило.

– Так ты съездишь или как?

– Или как. Давай сюда ключи, попробую распутать твою паршивую жизнь. И на этом наше общение закончится.

– О чём ты?

– Ключи давай, пока я не передумала.

Алиса не стала задерживаться, ибо сказать ей было нечего. Да и Стас не особо горел желанием шевелить опухшими губами. А ведь он и правда больше не знал, к кому обратиться. Родители его проживали в другом городе, а кому-то из остальных знакомых он бы никогда не доверил зайти в свою квартиру. Во всяком случае тем знакомым, которые его окружали в последнее время.

Глава 12

Пребывание в больнице угнетало Стаса. Чего он там только ни насмотрелся. От вида искалеченных пациентов его собственные раны всё чаще давали о себе знать. Ну хоть бы разок вкололи промедол, ради крупицы сострадания.

Из-за сломанных рёбер ему было тяжко передвигаться, поэтому по большей части приходилось лежать. Исключение составляли лишь походы в туалет. Из больничной еды ему полагался один бульон, который он всасывал через трубочку сквозь стиснутые зубы.

Сутки прошли, как Алиса ушла с его ключами, и от неё ни весточки. Стас начал беспокоиться, не задумала ли она кидануть его в отместку за недавние заслуги.

Он пытался с ней связаться, но она не брала трубки. Он посылал сообщения, но ответа не приходило.

И наконец, когда Стас уже не знал, что предпринять, истерзав до нельзя свою нервную систему, к нему наведался новый посетитель. Тогда-то он и вспомнил последние слова Алисы перед уходом. И каково же было его изумление, когда он увидел Яну. В пустыне его сердца зацвели настоящие сады Семирамиды. Он даже подумал сначала, что это издевка коварного сновидения. Но приняв сидячее положение, Стас ощутил сильный костолом во всём теле. Это была реальность. Перед ним стояла его любовь, его душа, в белой накидке на плечах и с пакетом продуктов в руке.