Шрифт:
Валерий Латынин
Верный Коленька
Между Верой Петровной и Коленькой случилась любовь. Их души соединились благодаря старому знакомству и коммунальной квартире.
С тех пор как Вера Петровна ушла от мужа, она сменила несколько квартир. Но "покойный" супруг всюду преследовал ее и не оставлял без внимания. На одной квартире он затеял скандал, на другой в кровь избил непокорную жену. Это было третье и, судя по всему, самое надежное пристанище.
Вера Петровна и Коленька были одногодками, обоим не перевалило еще за тридцать. Но в силу объективных
Благодаря исключительной начитанности и ненавязчивому поведению Коленька добился расположения новой квартирной соседки.
Вечерними часами тайком от родителей Коленька сидел возле Веры Петровны в ее маленькой комнатке и говорил:
– Верочка, с тебя иконы можно писать - сама красота человеческая. Дурень твой муженек, такое сокровище не сберег. Уж я-то от тебя ни на шаг. Повелевай, царица, любое желание выполню...
Вера Петровна занавешивалась длинными ресницами и настороженно слушала музыку Коленькиных слов.
Она действительно была очень хороша собой, но так о ее достоинствах никто еще не говорил.
– Колдунья.
– Коленька нежно гладил руки Веры Петровны и тепло касался их своими губами.
– Я очарован, не замечаю времени, которое провожу с тобой. На работе слоняюсь как неприкаянный. Дома только и жду минуты, чтобы родители куда-нибудь вышли. Понимаешь, милая, они у меня со старческими причудами, неправильно могут истолковать наши взаимоотношения, посчитать их легкомысленными... Ну что нам старики, правда? Нам без их вмешательства в тысячу раз лучше...
Вера Петровна соглашалась. О ней и без этого, с благословения мужа, злые языки распускали неприятные слушки, которые бездомными собаками носились по городу и подкармливались "сердобольными" провинциалами.
– Гулящая, - шептались женщины.
– А чего ей не грешить? Красивая жена - завсегда чужая жена, - смешком подбрехивали мужики.
Одни при встрече нахально улыбались Вере Петровне, как старые знакомые, другие в удобном месте пытались даже повольничать с разведенкой и не хотели понимать, почему она лупит их по физиономиям или затевает мокрое дело.
– Цену набивает, - говаривали в таких случаях.
А за Верой Петровной всего-то и грех водился, что красивая.
Коленька грубостей не позволял. Он, можно сказать, трепетал перед ее красотой, и этот любовный трепет постепенно завоевывал душу одинокой женщины.
Измученная грубостями и придирками бывшего мужа, Вера Петровна мало доверяла людям, боясь их лицемерия. Как-то ее "покойный" привел домой дружка. Попросил ужин приготовить на троих и постелить для друга. А когда выпили "беленькой", муж вышел на лестничную площадку, стал звонить в квартиры и звать соседей в свидетели, будто застал жену с любовником. Гость же сидел за столом и глупо улыбался. На следующий день, вся в слезах, Вера Петровна рассказала об этом мерзком розыгрыше соседкам. Все возмущались, жалели ее, а слухи все-таки расползлись...
Через месяц Коленька
– Вера Петровна, я иду в магазин, что вам необходимо из продуктов?
А когда они наконец оставались вдвоем, Коленька всю свою нежность изливал в общении с любимой женщиной. Он мечтал о будущем их чувстве, рисовал картины замка любви, где все прочно и нерушимо на века.
Зимой Вера Петровна забеременела, но, так как разговор о свадьбе у них пока не шел, решила освободиться от "свидетельства любви". Коленька ничего не сказал по этому поводу, а только печальный и задумчивый проводил ее в городскую больницу.
Операция прошла не совсем удачно, и страдающему возлюбленному пришлось долгое время приходить под окна больничной палаты. Ежедневно в полседьмого вечера он стоял под окном и молчаливо ждал, когда за стеклом покажется красивое лицо, выбеленное мучительной болью и большой потерей крови. Он грустно улыбался этому святому лику и молча смотрел, смотрел. Потом, когда рядом с лицом появлялась рука в прощальном жесте, шел в приемную и отдавал нянечке целлофановый пакет с молоком, шоколадом и свежими яблоками.
– Каков молодец, - говорили женщины.
– Наши-то муженьки не очень расходятся. Не скажи им, так и не придут. А этот каждый день как штык под окном, и ни слова она ему не сказала. Вот это любовь.
Веру Петровну поучали:
– Держись за него и руками и зубами. Не уследишь - умыкнут.
– Не собака же я, - тихо отвечала Вера Петровна.
– Да и он не вещь, которую умыкнут...
– Э, милая, мало тебя, видно, жизнь била - плохо цену мужикам знаешь. Они если не пьют, так гуляют, если не гуляют, так бьют. А чтоб такой смирный и преданный - редкость.
Вера Петровна брала книгу и выходила из палаты в коридор. Там, на кушетке дежурной сестры, она засиживалась до отбоя, тихо радовалась чужому счастью и плакала над чужим горем.
Так пришла весна и день, когда счастливый Коленька, не скрывая радостного возбуждения, подхватил Веру Петровну на руки у выхода из больницы и закружил с ней по мокрому асфальту. Вокруг ликовала природа и опьяненные весной воробьи выдавали такие симфонии, что грех было самому не ошалеть от притока радости жизни.