Верные враги
Шрифт:
— Ты считаешь, что Алайна всё-таки украла жезл?
— Просто хочу выяснить, могла ли она это сделать без посторонней помощи. — Верес задрал покрывало и заглянул под кровать, при этом так разухмылявшись, что я тоже сунулась посмотреть и обнаружила длинный ряд тарелок с огрызками хлеба и фруктов.
— Думаешь, у нее был сообщник? Тогда почему он сам не достал жезл из тайника, а подбил на это дриаду?
— Возможно, подсмотрел, куда Правитель прячет артефакт, но изъять его без лишнего шума не было возможности. — Мужчина один за другим выдвинул ящики секретера, пустив
— А Ллиотарэль владеет магией? — Я проделала то же самое с письменным столом, оказавшимся битком набитым исписанными свитками и листами бумаги.
— Dahae aine kewwaell', inda — sharaell' [4] , assna intewal.
— Чего?
— Первая и самая известная строка эльфийского свода законов. «Маг слева, мудрец справа, воин в центре». Правителей Града традиционно избирают только из воинов.
— Оно и видно. — Я прихлопнула ладонями назойливо мельтешащую перед лицом моль. — Вправо, похоже, он тоже редко оборачивается.
4
Sharaell' переводится и как «ученый», и как «советник».
— Всё равно, почему бы не поставить в центре его?
Верес сосредоточенно пошевелил губами, собираясь щегольнуть еще одной цитатой, но, видимо, дословно не вспомнил, ответив на Всеобщем:
— Маг взирает на мирские проблемы слишком цинично, мудрец — излишне осторожно, а в управлении государством нужна твердая и практичная рука.
Что ж, иногда эльфам нельзя отказать в здравом смысле. По крайней мере, древним.
Я перешла к осмотру второй стены, почти сплошь завешенной гобеленом: чем-то смахивающий на Морриэля эльф с засученными рукавами творил заклятие на распластавшегося в прыжке оборотня. Как специалист в подобных делах, я гарантировала, что ничего путного он наколдовать не успеет, но ткач наивно полагал иначе, придав лицу эльфа победное, а звериной морде — преисполненное обреченного ужаса выражение.
— Изучаешь эльфийское народное творчество? — Колдун остановился у меня за спиной, прядь черных волос щекотнула мне щеку. Я, не сразу сообразив, что это не моя, потянулась убрать ее за ухо и вздрогнула, когда та неожиданно вырвалась из пальцев.
— Нет. Паршиво замаскированные тайники. — Я задрала подозрительно оттопыренный угол гобелена.
— М-да, только эльфы могли написать на дверце сейфа: «Секретные документы», — Верес без колебаний продемонстрировал, что только люди могли тут же подергать за ручку, дабы проверить, не обманывают ли их.
То ли Ллиотарэль и вправду надеялся, что тактичность грабителей заменит ему замок, то ли просто забыл запереть дверцу перед уходом, но она даже не скрипнула. Из сейфа повеяло холодом и специями. Секретных документов, как, впрочем, и документов вообще, там и в помине не было, зато на самом видном месте гордо возлежал початый шмат сала. Настоящего, винесского — с розовыми прослоечками мяса и хрусткими реберными хрящиками, щедро сдобренного тмином и кусочками чеснока. Полкой ниже
Верес, просияв не хуже шпиона, обнаружившего-таки обещанные надписью бумаги, поспешил снять с них копию, то бишь пробу, мигом соорудив себе длинный бутерброд.
— Интересно, что у эльфов полагается за хищение секретных документов? — ядовито поинтересовалась я.
— Я не воую, а ижушаю вешшественные докажашейшва. — Колдун свободной рукой одну за другой перебрал рюмочки, словно выбирая, какая почище. — А вот и кое-что интересное!
Я недоуменно изучила протянутую мне посудинку на свет, осторожно понюхала.
— В смысле?
— Афродизиак, — пояснил Верес, любовно поправляя сползший кусок сала. — Любовное зелье растительно-магического состава.
— Я ничего не чувствую.
— Неуживишейно, юмку навейняка шщатейно вымыи. Ижбавишша же от магишешких шьедов намного тгуднее… Эй!
— Перебьешься. Я нишего не могу ражобрать, когда у шебя рот по шамые уши жабит.
— Но это же не повод доедать мой бутерброд!
— Твои гостеприимные эльфы могли бы и покормить нас с дороги. — Я облизнула пальцы и мстительно вытерла их о край гобелена.
— Вечером будет официальный банкет.
— Что ж ты сам его не дождался?
— Регенерационное заклинание — не просто урчащий желудок, его потерпеть не заставишь. Я и так еле на ногах держусь, — возмутился Верес, игнорируя тот факт, что никто его стоять не заставлял — сам сюда притащился. — Ты что, смерти моей хочешь?!
— Да! — охотно подтвердила я, но, поскольку бутерброда было уже не вернуть, перебранка угасла сама собой. — Выходит, Ллиотарэль не случайно воспылал страстью к обычной, в общем-то, дриаде?
— Кого попало в свои покои он бы не привел и без присмотра там не оставил, — согласился колдун. — Для этого нужно напрочь потерять голову или от любви, или от зелья.
— Судя по Ллиотарэлю, первое ему не грозит, — вспомнила я холеное лицо Правителя Града, на котором даже дружеская улыбка представлялась с трудом.
— Еще бы, ведь он двухвековой эльф, а не пятнадцатилетний мальчишка. Тому же, кто попотчевал его афродизиаком, нужен был гарантированный результат. — Верес забрал у меня рюмку и поставил на место, постаравшись как можно точнее попасть в отпечатавшийся на пыли кругляшок.
— А сама Алайна не могла этого сделать?
— Как ты себе это представляешь? Даже гном не опустится до того, чтобы в романтическую ночь распивать с дамой самогон. Для этого у Правителя Града есть вон тот хрустальный бар с коллекционными винами.
Ну, это смотря какая дама. И какой ухажер — иногда и целого графина для храбрости маловато. Но дриады действительно не пьют ничего крепче разбавленного вина, да и среди эльфов не много любителей горючих напитков.
— Ты предполагаешь, что до Алайны Правитель встретился и опрокинул по рюмочке с кем-то еще?