Шрифт:
17-е скарнаша
Государство Гамраш. Где-то между Хвалином
и таверной «Три орка»
Осень переступила одной ей ведомую черту, и ранним утром вместо дождя с неба повалили жирные хлопья мокрого снега. Пегая лошадь, везущая дремавшего всадника, слегка всхрапывала и прядала ушами, когда очередной белый лопух касался ее носа. Редкое похрапывание и чавкающая под копытами грязь разбитой телегами колеи, похоже, совсем не мешали путнику предаваться зыбкому сну. Он лишь иногда поднимал
Через какое-то время фигура седока, укутанного в старый, но добротный плащ, покрылась толстым слоем липкого снега. Казалось, на коне едет не человек вовсе, а снеговик, ожившая детская сказка.
Конь, помесь абенессийских скакунов и гномьего тяжеловоза, остановился. Путник дернул пару раз вожжи, но это не помогло. Лишь тогда капюшон утепленного плаща дрогнул, и всадник удосужился глянуть, что заставило послушное животное замереть. Тяжелый и липкий снег на его макушке потрескался, но остался на месте.
– Гномья отрыжка! – глухо бухнуло из-под капюшона, и наездник спешился, заставив налипший снег все же осыпаться в дорожную слякоть перед упавшим поперек дороги деревом.
Керк, широкоплечий бородач, наблюдавший за всадником из придорожных зарослей, недовольно поморщился. Что-то его смущало. Что-то терзало душу нехорошими предчувствиями. Минуло уже десять лет, как он занимается грабежами на большой дороге. То одна сторона обширного княжества кормила разбойника, то другая. Он научился читать людей. Он мог навскидку сказать, кто опасен, а кого можно вязать голыми руками. Он словно хищник стал чуять свою добычу.
Сейчас все его естество протестовало. В мозгу билась одна мысль: «Пусть этот странный старик проваливает восвояси». Слишком легко он соскочил с коня. В другой раз Керк бы послушался голоса разума, но нынешняя осень, наступившая так рано и оказавшаяся на редкость холодной, вытянула из банды грабителей все сбережения. Общак, копившийся годами, опустел за месяц. И теперь за его спиной готовилась к нападению голодная, жаждущая наживы свора. Подельники не поймут его отказа. Плевать они хотели на чутье, много раз спасавшее их шкуры. Не сегодня. Голод и холод – вот что их беспокоило в данный момент больше всего.
И бородач решился.
Государство Гамраш
Несколько лет назад
Кар Гроген ан-Атлум, ректор Королевской гильдии магов, мог по праву гордиться своим детищем. Заклинание адекватного отпора, разработанное и внедренное им пару десятков лет назад, прочно вошло в жизнь Гардена, и теперь даже самый никчемный маг старался нацепить его на себя к месту и не к месту. С тех пор на этом заклинании выстроилось множество научных трудов, дипломов, диссертаций и просто улучшений. Его довели практически до совершенства. Практически – потому что лишь сам Кар Гроген знал, что такое совершенство, если дело касается «адекватного отпора».
Он точно помнил дату создания заклинания – двадцать второе скарнаша. Осень. Примерно как сейчас, за тем лишь исключением, что снег еще не разбавил унылые серые краски своей белизной. Тогда эта магия спасла ему жизнь. А с тех пор как он опубликовал свой труд на научной конференции университета, это заклинание не только спасло множество других достойных и не очень жизней,
Смысл «адекватного отпора» был прост, как все гениальное. Чем сильнее и быстрее какой-либо металлический предмет старался проникнуть внутрь определенной области, созданной вокруг мага, тем сильнее и быстрее его выталкивало обратно.
Тогда, на конференции по практической магии, он не открыл всей правды, выдав профессорам-магам лишь вершину айсберга. Он показал лишь костяк, голую формулу произношения, формирующую основу заклинания. Да, это работало и не позволяло, скажем, наемному убийце проткнуть жертву клинком, но работало грубо, отбирая огромные магические силы и светясь вокруг владельца ярким шаром. На такого и нападать не станут – отравят в таверне, и все дела.
Его личный «адекватный отпор» был совсем иного уровня. Он не светился, как полуденное солнце, и не требовал уймы магической энергии. Все это легко достигалось вводом в основную формулу дополнительных элементов, и все это пришло ему сразу еще тогда, двадцать лет назад.
Почему Кар Гроген не рассказал всю формулу целиком на той далекой конференции, теперь бы и сам не смог объяснить. Просто интуиция, помноженная на амбиции и гордыню. Вот что я смог! Попробуйте хотя бы довести до ума. Попробовали. Не смогли. Конечно, определенные успехи были достигнуты, и со стороны могло показаться, что заклинание отточено до бритвенной остроты, но он-то знал, как все обстоит на самом деле.
Сперва он хотел по частям раскрывать тайну заклинания, прославляясь все сильнее и сильнее, но даже голый костяк оказался настолько популярен, что славы хватало. Карьерный рост также нес его на вершине волны. И вскоре Кару Грогену стало не до «адекватного отпора». Чем выше поднимала его служебная лестница, тем больше находилось неотложных дел. Через пару лет какой-то пытливый студент в дипломной работе сумел усовершенствовать формулу, сведя свечение вокруг владельца заклинания до минимума. Затем еще чье-то улучшение, и магии стало тратиться значительно меньше. Кто-то чуть видоизменил формулу, и «адекватный отпор» стал отталкивать не только металл, но и камни. Новшество сочли полезным. В конце концов Кар Гроген просто махнул рукой на свое детище, позволив молодым и пытливым умам оттачивать на нем свои умения.
Семь лет назад какой-то маг с хваткой торгаша сумел впихнуть заклинание в амулет, введя ректора, принимающего дипломный проект, в состояние ступора: «Зачем?» Он, к этому времени уже даже не интересующийся улучшением базовой формулы своего заклинания, не сразу понял смысл сего творения и едва не завалил дипломника. Вовремя вспомнил, что даже с уменьшившейся тратой магической энергии сие заклинание не всем по силам. А хотели его все маги, а тем более богатые немаги, которым было что терять. Гильдия наложила десятинный процент на продажу этих амулетов и с тех пор получала небольшую, но постоянную прибыль.
Кар Гроген недовольно поморщился. Сперва эта вынужденная остановка, из-за которой пришлось спрыгивать в осеннюю хлябь, теперь еще грустные мысли. Грустные оттого, что именно он возглавлял ту самую гильдию, ни один студент или профессор которой так до сих пор и не смог довести костяк «адекватного отпора» до того совершенства, которое в данную минуту использовал он. И минутой ранее, и все те двадцать лет, что минули со дня открытия формулы. Может, все же поведать миру, что то, чем они пользуются, – не более чем суррогат?