Вернувшийся. СИ
Шрифт:
ГЛАВА 1
…Чёрт! Как же голова болит… Вроде вчера не пил, а почему такое ощущение, что с дикого похмелья? Бли-и-ин… Как же в голове стреляет от малейшего движения…
В небольшой темной комнате на разложенном диване лежал молодой человек около двадцати лет. Судя по его виду, он был не в самом лучшем состоянии: отекшее лицо, мешки под глазами и страдальческое выражение на лице.
«Бля, чего же вчера было?» - Герман приложил руку к раскалывающейся голове и оглядел комнату: - Не понял! Это чего такое? Сон, что ли или...» – не удержался от возгласов Герман, окинув
Диван, на котором он лежал, стоял в углу, впритык к стенке торцом и одной из сторон, прямо рядом с закрытой дверью. Прямо напротив него рядом с окном стоял письменный стол. У противоположной стены стояла большая мебельная «стенка», больше предназначенная для гостевых комнат, но присутствовал и одежный шкаф, не совсем «попадая» в мебельную группу, если можно, так сказать.
– Не понял… - Герман вдруг вспомнил, не сразу, но понял, что ведь он раньше прекрасно знал эту обстановку и комнату, т.к. прожил в ней не менее шести лет когда-то, не считая времени на учёбу.
Несмотря на разламывающуюся от боли голову он стал вспоминать: вот он пошел в магазин, чтобы купить себе продуктов на пару дней; зашел в лифт, а потом у него дико заболела голова, аж в головах потемнело.
Он с диким криком схватился за голову, а потом просто упал на заплеванный пол лифта. А потом была темнота и чувство падения куда-то глубоко-глубоко… Потом резкий подъем вверх… Потом яркий свет где-то очень далеко вверху. Он почти мгновенно приблизился к этому свету и…
И больше ничего не помнил! Только ему казалось, что он услышал там какие-то слова, но вот чьи и о чём именно? Он так и не смог вспомнить, а при попытке попытаться это сделать у него так сильно заболела голова, прям как в том гребаном лифте, так что он бросил это дело. И сразу его попустило – боль сразу начала уменьшаться и пропала.
– Блин! – он встал с дивана, почувствовав сильные позывы сбегать в туалет. Еще не совсем понимая, что происходит, он осторожно открыл дверь и убедился, что он находится в своей старой квартире, которая была давно продана матерью в 2002 году. А теперь он почему-то оказался в этой квартире…
– Ничего не понимаю! – Герман быстро сбегал в туалет по своим делам, а потом зашел в ванную, т.к. санузел был раздельным и посмотрел в зеркало.
– Еб! Не может быть, - в зеркало на него смотрело его лицо, только дело было в том, что так он выглядел лет в двадцать, ну если он не ошибается. Он с удивлением ощупал своё лицо, а потом осмотрел своё тело.
– М-да… - он только крякнул, сделав вывод, что ничего не понимает в происходящем.
Примерно так он выглядел в девяностых годах двадцатого века!
Небольшой животик с жировыми отложениями на боках. Выраженная, но не сказать, что особо мускулатура в плечевом и грудном поясах. Тогда он достаточно активно занимался: пользовался гирей, гантелями и штангой, которые в своё время приобрел его отец. Но добиться так сказать «качественной» мускулатуры он смог только после сорока лет, т.к. занимался от случая к случаю. Перерывы между занятиями могли быть от одного месяца до полутора лет. А после «соракета» стал заниматься на постоянной основе.
Тут Герман озарило! А ведь в это
Отца у него можно сказать не было. Тот ушел от них, когда Герману было только восемь лет, а потом он больше не появлялся в их с матерью жизни.
Соответственно, Герман не испытывал к своему биологическому отцу никаких чувств, да он даже практически не помнил его. Поэтому если еще лет в пятнадцать он хотел встретиться с ним, и даже попытался это сделать – позвонив ему, но нарвавшись на совершенно холодный тон отца, больше не пытался это сделать никогда…
При этом мать так больше и не вышла замуж, так и продолжая любить бывшего мужа. Герман этого не понимал, предлагал её найти нормального мужика выйти замуж, чтобы не жить одной, а не ждать предавшего её, ушедшего к более молодой женщине.
Потом до Германа дошли слухи, что отец ничего хорошего не получил от второго брака, т.к. через пятнадцать лет он слег после двух инфарктов, а еще более-менее молодая женщина, можно сказать, «подкинула» его в государственный пансионат, просто вычеркнув его из своей жизни. В пансионате отец прожил пять лет, а потом скончался от инсульта.
– …Герман? Ты чего здесь? – от звука такого знакомого ему голоса, он вздрогнул и буквально чуть не упал с табурета на кухне, куда он машинально ушел из ванной и поставил чайник на газовую плиту, сев на табуретку, погрузившись в свои мысли.
Не веря происходящему, он медленно повернулся и в проёме двери кухни увидел свою молодую мать, ну относительно молодую. На вид ей было лет сорок. А её последний образ он запомнил в достаточно пожилом возрасте, когда ей было уже далеко за шестьдесят…
– Ведь говорила тебе вчера, когда ты уходил: Не пей много сынок… Эх!..
– Мама, - он резко метнулся к стоящей женщине, одетой в халат, сильной обнял её и прижался щекой к её голове. – Мама… мамочка…
– Герман, что с тобой? – сильно удивилась Варвара Сергеевна, никак не ожидавшая такого проявления чувств от своего сына.
Лет с пятнадцати он стал всё больше и больше отдалятся от неё, хотя раньше был очень домашним ребенком и требовал постоянной материнской ласки... А вот потом… Она сначала не обратила на это внимание, но со временем пришло понимание неизбежного, и она попытался вернуть всё на круги своя, но сын всё больше отдалялся от неё.
Варвара Сергеевна почти всю свою сознательную жизнь потратила на карьеру, кстати, для того, чтобы обеспечить своего сына лучшей жизнью, как она это понимала, но, к сожалению, да - жизнь действительно стала лучше, материальное положение отличным, но она практически чуть не «потеряла» своего сына.
Как и большинство родителей, которые хотят обеспечить свою и жизнь детей, она совершила однотипную ошибку, а именно: когда сыну исполнилось десять лет, то она, придя в одну государственную организацию товароведом, стала поступательно, но верно подниматься по служебной лестнице. Только это потребовало от неё колоссального количество личного времени, а в особенности времени, которое можно было потратить на собственного сына.