Шрифт:
Глава 1
«…Чёрт! Как же голова болит… Вроде вчера не пил, а почему такое ощущение, что с дикого похмелья? Бли-и-ин… Как же в голове стреляет от малейшего движения…»
В небольшой темной комнате на разложенном диване лежал молодой человек около двадцати лет. Судя по его виду, он был не в самом лучшем состоянии: отекшее лицо, мешки под глазами и страдальческое выражение на лице.
«Бля, чего же вчера было?» – Герман приложил руку к раскалывающейся голове и оглядел комнату:
–
Диван, на котором он лежал, стоял в углу, вприВ тык к стенке торцом и одной из сторон, прямо рядом с закрытой дверью. Прямо напротив него рядом с окном стоял письменный стол. У противоположной стены стояла большая мебельная «стенка», больше предназначенная для гостевых комнат, но присутствовал и одежный шкаф, не совсем «попадая» в мебельную группу, если можно, так сказать.
– Не понял… – Герман вдруг вспомнил, не сразу, но понял, что ведь он раньше прекрасно знал эту обстановку и комнату, т.к. прожил в ней не менее шести лет когда-то, не считая времени на учёбу.
Несмотря на разламывающуюся от боли голову он стал вспоминать: вот он пошел в магазин, чтобы купить себе продуктов на пару дней; зашел в лифт, а потом у него дико заболела голова, аж в головах потемнело.
Он с диким криком схватился за голову, а потом просто упал на заплеванный пол лифта. А потом была темнота и чувство падения куда-то глубоко-глубоко… Потом резкий подъем вверх… Потом яркий свет где-то очень далеко вверху. Он почти мгновенно приблизился к этому свету и…
И больше ничего не помнил! Только ему казалось, что он услышал там какие-то слова, но вот чьи и о чём именно? Он так и не смог вспомнить, а при попытке попытаться это сделать у него так сильно заболела голова, прям как в том гребаном лифте, так что он бросил это дело. И сразу его попустило – боль сразу начала уменьшаться и пропала.
– Блин! – он встал с дивана, почувствовав сильные позывы сбегать в туалет. Еще не совсем понимая, что происходит, он осторожно открыл дверь и убедился, что он находится в своей старой квартире, которая была давно продана матерью в 2002 году. А теперь он почему-то оказался в этой квартире…
– Ничего не понимаю! – Герман быстро сбегал в туалет по своим делам, а потом зашел в ванную, т.к. санузел был раздельным и посмотрел в зеркало.
– Еб! Не может быть, – в зеркало на него смотрело его лицо, только дело было в том, что так он выглядел лет в двадцать, ну если он не ошибается. Он с удивлением ощупал своё лицо, а потом осмотрел своё тело.
– М-да… – он только крякнул, сделав вывод, что ничего не понимает в происходящем.
Примерно так он выглядел в девяностых годах двадцатого века!
Небольшой животик с жировыми отложениями на боках. Выраженная, но не сказать, что особо мускулатура в плечевом и грудном поясах. Тогда
Тут Герман озарило! А ведь в это время еще была жива его мать, которая умерла несколько лет назад от инсульта. Врачи сказали, что если бы она вовремя прошла диспансеризацию, то этого могло и не случится…
Отца у него можно сказать не было. Тот ушел от них, когда Герману было только восемь лет, а потом он больше не появлялся в их с матерью жизни.
Соответственно, Герман не испытывал к своему биологическому отцу никаких чувств, да он даже практически не помнил его. Поэтому если еще лет в пятнадцать он хотел встретиться с ним, и даже попытался это сделать – позвонив ему, но нарвавшись на совершенно холодный тон отца, больше не пытался это сделать никогда…
При этом мать так больше и не вышла замуж, так и продолжая любить бывшего мужа. Герман этого не понимал, предлагал её найти нормального мужика выйти замуж, чтобы не жить одной, а не ждать предавшего её, ушедшего к более молодой женщине.
Потом до Германа дошли слухи, что отец ничего хорошего не получил от второго брака, т.к. через пятнадцать лет он слег после двух инфарктов, а еще более-менее молодая женщина, можно сказать, «подкинула» его в государственный пансионат, просто вычеркнув его из своей жизни. В пансионате отец прожил пять лет, а потом скончался от инсульта.
– …Герман? Ты чего здесь? – от звука такого знакомого ему голоса, он вздрогнул и буквально чуть не упал с табурета на кухне, куда он машинально ушел из ванной и поставил чайник на газовую плиту, сев на табуретку, погрузившись в свои мысли.
Не веря происходящему, он медленно повернулся и в проёме двери кухни увидел свою молодую мать, ну относительно молодую. На вид ей было лет сорок. А её последний образ он запомнил в достаточно пожилом возрасте, когда ей было уже далеко за шестьдесят…
– Ведь говорила тебе вчера, когда ты уходил: Не пей много сынок… Эх!..
– Мама, – он резко метнулся к стоящей женщине, одетой в халат, сильной обнял её и прижался щекой к её голове. – Мама… мамочка…
– Герман, что с тобой? – сильно удивилась Варвара Сергеевна, никак не ожидавшая такого проявления чувств от своего сына.
Лет с пятнадцати он стал всё больше и больше отдалятся от неё, хотя раньше был очень домашним ребенком и требовал постоянной материнской ласки… А вот потом… Она сначала не обратила на это внимание, но со временем пришло понимание неизбежного, и она попытался вернуть всё на круги своя, но сын всё больше отдалялся от неё.