Вернуть себя
Шрифт:
Я старалась разглядеть что-нибудь в толще воды, когда кто-то резко дёрнул меня за ноги. Теряя равновесие, я лишь злилась на дурацкую шутку, не понимая, что рывок был слишком сильным для ребёнка. Неожиданно оказавшись под водой, не успела вдохнуть воздух и захлебнулась. Отчаянно барахтаясь, вынырнула на поверхность и, едва увидев испуганную мордашку Лены, снова погрузилась под воду из-за очередного толчка.
До сих пор эти события вспоминаются мне, как картинки в замедленном фильме. Вот я выныриваю, вижу ужас в глазах ничего не понимающей девочки, слышу продолжающиеся на берегу
– На берег, – хриплю я, а мне кажется, что кричу, и горло разрывает боль. Она наконец начинает двигаться, а я ныряю и отчаянно пытаюсь лягать ногами того, кто крутится под водой, в слабой надежде немного задержать его и дать девочке уйти.
Воздух заканчивается, я снова на поверхности. Слышу крики Светки, вижу Лену почти у берега и бегущего к ней Егора. Снова кругом вода, я уже не лягаюсь, нет сил, но и под водой никого нет. Меня кто-то хватает, надо сопротивляться, а я не могу. Потом вижу испуганное лицо Егора и всё, темнота…
Глава 7
Я пришла в себя на берегу, сотрясаясь от кашля. Егор помог мне подняться, завернул в плед и посадил в машину, где уже были Лена и Света. Они обе смотрели на меня, как на привидение, наверное, я и была на него похожа. С напряжённым лицом разглядывая меня, Егор спросил:
– Ты как? Сейчас поедем в больницу.
Я покачала головой.
– Не надо. Всё нормально, – слова давались с трудом, но очень хотелось оказаться в своём номере и свернуться калачиком под одеялом.
– Тогда на базу, – бросил он водителю, и мы тронулись, оставив все вещи на берегу.
Максим Сергеевич в очередной раз встречал нас у ворот. Лена выскочила из машины первой и бросилась к нему. Он прижал её к себе и наблюдал, как я с помощью подруги выбираюсь из джипа. Удивительно, что даже в таком состоянии я попыталась представить себя со стороны и содрогнулась от ужаса. Но, всё ещё обнимая девочку, её опекун смотрел на меня вовсе не с отвращением, в его глазах я увидела ярость и вину. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас горячий душ и кровать.
Завернувшись в одеяло, я лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Светы не было в номере, её увёл Егор восстанавливать картину произошедшего. Болело горло, прорывался кашель, навалилась апатия, и ещё было очень жалко себя – ну и отдых у меня получился! Сейчас не хотелось думать, кто в этом виноват, я просто боролась со слезами и дрожью. Без стука открылась дверь, кто-то вошёл и наклонился надо мной. Я услышала вздох, потом сильные руки подняли меня вместе с одеялом, и я оказалась прижата к груди Максима Сергеевича.
– Тихо, тихо, это просто стресс. Скоро всё пройдёт, – шептал он мне в волосы, – я дурак, прости меня, – его голос был полон раскаяния.
Всё же крепкое мужское плечо успокаивает. Моя дрожь постепенно прошла, дыхание выровнялось, а потом пришла неловкость. Я попыталась отстраниться, не поднимая глаз, но он не отпустил. Приподнял за подбородок моё лицо, заглянул в глаза и вдруг прикоснулся губами к моим губам. Сердце бешено застучало. Вот это да, ведь
– Прости, я понимаю – это тоже стресс, – его голос я слышала уже от двери. Потом она захлопнулась, а я легла и накрылась с головой одеялом, неспособная сегодня больше испытывать никаких эмоций. Только бы поскорее заснуть и ни о чём не думать.
***
Этот поцелуй не прибавил мне лёгкости в отношениях с Максимом Сергеевичем. Я испытывала смущение, а он… что чувствовал он, я не понимала. Он как будто игнорировал меня, не подходил и не замечал. Я тоже старалась не смотреть в его сторону. Иногда даже казалось, что его шёпот и объятия мне просто приснились, только бешеный стук сердца при этих воспоминаниях подтверждал их реальность.
Заходили меня проведать Лена и Егор, последний, чувствуя свою вину, подробно рассказывал о ходе расследования. Они прочесали все окрестности и нашли парня, который их с водителем отвлекал, пока нас пытались утопить. Но здесь всё опять оказалось глухо. Местного пьянчужку за стольник нанял какой-то мужик и попросил устроить небольшую потасовку, объяснив это тем, что повздорил с богачами и хочет испортить им отдых. Поскольку дебошир всегда находился навеселе, составить словесный портрет нанявшего его мужика не представлялось возможным. Пьяница постоянно путался в показаниях, а также клялся и божился, что ничего плохого не хотел – только немного попортить нам нервы. Удивительно, как преступнику удавалось подбирать себе таких безопасных для него сообщников?
Теперь, когда мы с Леной гуляли по территории, рядом всегда маячили два охранника. Такие прогулки не доставляли удовольствия нам обеим. А через день девочка с грустью сообщила, что они с дядей Максимом возвращаются в город. Он считал, что там будет легче обеспечить её безопасность, пока ведутся поиски.
– Ты же будешь меня навещать? – от её вопроса у меня на глаза навернулись слёзы, она казалась такой одинокой. Девочка прижалась ко мне и прошептала: – Пожалуйста, приходи. Ты очень похожа на мою маму. Я это сразу заметила!
А я вспомнила, как в начале нашего знакомства она старалась долго на меня не смотреть. Теперь понятно – просто ей было больно! Вот и разгадка странных слов Максима Сергеевича. Видимо, он тоже обратил внимание на это случайное сходство и решил, что я Ленина родственница.
Пожалуй, я бы не возражала. Впервые за много лет мне остро захотелось узнать тайну своего рождения. Но я понимала, что это невозможно. У подкидыша нет никаких шансов установить родителей через столько лет, ведь при мне не было ни записок, ни других возможных зацепок. Вот если бы в детском доме объявилась моя непутёвая мать и сама во всём призналась. Там знали мой нынешний адрес и, я уверена, сообщили бы мне важную информацию. Впрочем, зачем это? Моя жизнь меня вполне устраивала, а дружить с Леной нам никто не запрещал. И всё же было грустно. Ясно, что теперь мы будем видеться не так часто.