Верность
Шрифт:
Вспоминаю я себя одиннадцатилетним пацаном. В то время в нашем провинциальном городке открылась секция по боксу. Приехал откуда-то тренер. Тогда говорили, что из Москвы, потому что Москва для нас, провинциалов, была запредельной мечтой. Но мы, пацаны, конечно, все загорелись желанием заняться боксом и пришли записываться. Тренер с каждым индивидуально беседовал, расспрашивал. Ну, естественно, фамилия, имя, отчество, имена родителей записывал. Особенно он расспрашивал, почему каждый из нас хочет боксом заниматься. Что у нас было, у десяти – одиннадцатилетних мальчишек? «Просто хочу быть сильным» и прочее. Он внимательно расспрашивал, есть ли у меня конфликты в школе, во дворе. Всё это он к себе в тетрадку
– Через два дня приходите с родителями.
Через два дня все мы явились в спортзал с родителями, как он сказал. Он попросил нас всех выстроиться, а родители (там были скамеечки) сели. Тренер обратился к родителям, что так, мол, и так, ваши дети желают заниматься боксом.
– Бокс – это выступление на ринге, и вы можете себе представить, что здесь могут быть и разбитый нос, и рассечённые брови, и гематомы, и синяки под глазами. Как вы отнесётесь к тому, что ваш ребёнок придёт с перебитым носом? С синяками? От этого вашего решения зависит, будет ли ваш ребёнок заниматься в секции или нет. Вы подумайте пока, а я поговорю с детьми.
Он повернулся к нам и начал пояснять, что ринг – это не арена гладиаторов, что ринг – это сцена.
– Здесь я буду вас учить тому, чему научился сам. Выступать вы будете здесь: показывать своё искусство ведения боя, защиты, блокировки и прочее. Плюс – танцевать. И считайте, что ринг, этот квадратик, огороженный канатами, это – сцена для вас. Здесь вы должны показывать своё умение, мастерство нападения, нанесения ударов, защиты, блокировки, а также умение владеть своим телом. Но ещё одно условие, при котором вы будете заниматься здесь, – это никаких конфликтов: ни в школе, ни во дворе, ни в подворотне. Если возникает какой-то конфликт, вы должны убежать.
В это время какой-то мужчина, чей-то папа, сказал:
– Вы что здесь, приехали из наших детей трусов делать? Как это убежать? Он должен защитить себя, постоять за себя.
Тренер повернулся к этому мужчине и спросил:
– Как ваше имя-отчество?
Мужчина назвался Виктором Петровичем.
– Виктор Петрович, а вы не трус?
– Нет, я не трус, я никогда не бежал ни от кого.
– Хорошо, подойдите сюда.
Он подошёл, этот мужчина. Он был почти на голову выше тренера, имел плотное телосложение.
– Защищайтесь, пожалуйста.
– От кого?
– От меня защищайтесь, примите стойку, вот я буду сейчас на вас нападать.
Виктор Петрович с пренебрежением посмотрел на тренера, принял стойку…
Вдруг он схватился за бок, открыл рот, начал хватать воздух, а потом согнулся лицом вниз. Тренер взял его под руку, отвёл на скамеечку и посадил.
– Вы видели, что Виктор Петрович не тренированный. Он не знает ни защиты, ни блокировки удара. Я не сильно, вам скажу, ударил его. И вы видите, какой результат. Виктор Петрович не может даже вздохнуть, потому что я нанёс ему удар в район печени. Эти удары я вам потом объясню, расскажу. Почему я говорю «убежать»? Потому что в подворотне, во дворе, даже в школе вы можете встретиться с человеком, который может выпившим быть, который не обладает приёмами защиты, блокировки. А вы, будучи уже натренированным человеком… В ваших руках уже будет кулак, превращённый в мощное оружие. Считайте, что это не кулак, а уже молоток. И вы, нанеся удар нетренированному человеку, просто-напросто нанесёте ему увечье. Это может кончиться плачевно для того, на кого напали. А вам может грозить колония, если вам ещё будет мало лет, а если старше, то вас будет ждать тюрьма. А я не готовлю людей для колонии, для тюрьмы. Я готовлю подсмену, которая будет выступать здесь, на ринге, и показывать своё мастерство перед теми, кто будет сидеть на трибунах. Поэтому кто согласен на мои условия, тот будет заниматься в моей секции. А сейчас я
Вот так я поступил в секцию бокса. Он нас тренировал, объяснял каждый удар. Конечно, из меня не вырос чемпион. Но я выступал на некоторых соревнованиях. Больших успехов я не добился, но, тем не менее, навыки какие-то остались, и они мне пригодились в жизни. А пригодились уже в зрелом возрасте…
В эти дикие 90-е годы я, как бывший инженер, вынужден был оставить науку… Страшные годы были. Наука в загоне, инженеры никому не нужны… Я занялся ларьковой торговлей. Конечно, это не инженерная работа, она отнимала много времени… Но, тем не менее, было денежно. К этому времени я переехал в другой город, купил квартиру. Соседей я практически не знал никого. Домой приходилось приезжать поздно, уже после полуночи.
Как-то раз я приехал вот так же поздно. Поднялся на свой этаж, начал открывать дверь. Дверь у меня была в то время на двух замках. Один был так называемый английский замок, а второй ригельный. Я открыл английский замок и только вставил ключи в ригельный, как боковым зрением увидел, что из-за лифта выбегает мужчина в маске и с топором. Держа его над головой, бежит на меня…
Я быстро среагировал, попытался кулаком попасть в топорище. Когда я отбивал, то понял, что это и не топор вовсе, а труба с вентилем, который был обмотан тряпкой. Этот вентиль я и принял за топор. Я отбил первый удар, правда, при этом выбил мизинец. Удар оказался не слабым. Но главное, что голова цела. Вентиль вскользь прошёлся по плечу. Тем временем этот мужчина замахивается во второй раз. А я уже к тому времени окончательно убедился, что это не топор. Поэтому, когда он размахнулся, я улучил момент и схватил трубу двумя руками. Я вывернул из его рук эту трубу и следующим движением ударил его этой же трубой по голове. Он упал.
Но тут я обнаружил, что за лифтом прятались ещё двое в масках. В руках у меня всё ещё была та труба. И те двое, видимо, испугавшись, побежали. То ли я был уже слишком разъярён, то ли что-то ещё, но от одной мысли, что меня хотели убить, я с этой трубой побежал за ними. Но на втором пролете я поскользнулся, так что те двое от меня убежали. Я поднялся наверх и вижу, что на площадку вышли люди, а этот мужчина оказался не мужчиной, а мальчишкой. Хотя я и предположить такого не мог. А он лежит – мальчишка лет восемнадцати. Уже без маски, с разбитой в кровь головой.
Люди завозмущались, начали кричать на меня, вот – убийца, вот с трубой ребёнка убил. Чуть ли не набросились… Единственное, наверное, испугались, что у меня труба. Вызвали скорую помощь, милицию. Скорая помощь раньше приехала и забрала этого мальчишку. Чуть позднее приехала милиция. Зашли ко мне, стали разбираться. Я объяснил, что так, мол, и так, подхожу к двери, открыл один замок, а второй замок не успел открыть – увидел, что на меня бежит человек с трубой. Они это всё записали, дали мне расписаться и пошли опрашивать свидетелей.
Каково было моё удивление, что на следующий день утром – звонок в дверь. Я открываю, стоят два милиционера, называют меня. Проходят, предъявляют ордер на обыск. Я удивлён, что такое? Пригласили понятых. Проводят у меня обыск. А у меня в то время ремонт делался – батареи менял. И там ещё старые батареи не вынесли. А рядом с ними лежали обрезки старых стояков, которые слесари не успели вынести. Они забрали две трубы и на меня надели наручники. Сказали, что я обвиняюсь в нанесении тяжких повреждений несовершеннолетнему. Что он сейчас находится в реанимации без сознания…