Верность

Феликс Отаку

— Повторяешься. — Прошипела я, резко втянув воздух носом: там! Мой удар не заставил развеяться очередную иллюзию, вместо этого ей пришлось принять удар на свой меч. Вторую руку она повернула ладонью ко мне, и в небо, на миллиметр разминувшись с моим лицом, ударил огненный луч. А вот от следующего удара я не смогла увернуться, хотя это даже ударом назвать было нельзя: сильный порыв ветра оттолкнул меня от моей добычи на пару метров.

— Быстро же ты добралась сюда. — Хмуро констатировала она. Ее левая ладонь снова засветилась, но на этот раз она провела ей по своему клинку, и после ее прикосновения, лезвие загорелось, а опасностью от этого куска металла начало веять гораздо заметнее. Ошибка: не надо было давать ей это сделать.

Не став тратить время

на бесполезные разговоры, я снова атаковала. Сблизиться, удар ей в голову, она успевает уклониться, проводит контратаку. Бесполезно: удары Фридро гораздо стремительнее, ухожу в сторону, подныриваю под ее левую руку, которая снова выстрелила потоком огня, и не долго думая, просто со всей дури ударяю ей в грудь! И к моему удивлению, ее протаскивает по земле пару метров, на нагруднике появляется новая вмятина, но и все! Эта крыса тем временем вытягивает в мою сторону свою руку, но вместо огненного потока, от нее веером разлетаются сотни мелких сосулек! Отскакиваю назад, уклоняясь от большинства из них, но это дает ей возможность начать свое бормотание, и показывание каких-то, наверняка, неприличных жестов. Резко бросаюсь вперед, но похоже она успела закончить заклинание, и на этот раз ее скрыл густой, сизый туман. Плевать! Она думает, что это меня остановит? Врываюсь внутрь, и прекрасно ощущая, где он, продолжаю нападение. Похоже, она тоже поняла, что ее трюк не возымел должного действия и атаковала меня на упреждение. На этот раз я решила зайти с другой стороны, и вместо того, чтобы уйти с траектории удара, попыталась отклонить его одним из своих наручей. Вот только как только ее клинок коснулся металла моих наручей, глаза резанула яркая вспышка, а руку как будто в ведро кипятка окунули! Дергаю руку в сторону, и расплавленные капли металла, из которого недавно был сделан мой наруч, разлетаются в стороны, а клинок тем временем продолжает свой ход.

— Что-то не так? — Ехидно спросила эта змея, снова проводя рукой по клинку, и рассматривая неглубокую, но длинную рану у меня на груди.

Достала-таки. Она меня достала! Эта тварь не только обеспечила мне ожоги на руке, но еще и грудь порезала! А что если следы останутся? В голове всплыло лицо сучки-Сиору. Что если моя рука так же выглядеть станет? А что если у меня на груди шрам останется? Как же я Алексу в таком виде покажусь? Краем сознания я чувствовала, как из глубины поднимается дикая, первобытная ярость, густо замешанная на ненависти, и направленная на ту, кто посмела поставить под удар мои отношения с любимым человеком, но сил, а вернее, желания, сопротивляться, уже не было: зачем? Пускай! Порву! Загрызу! Выколю глаза! Переломаю руки! Раздроблю ноги! Вырву кишки и повешу ее на них!

— Что за?! — Меня уже не особо волновал окружающий мир: существовала я, и моя добыча. И я собиралась ее разорвать на маленькие кусочки. Я неотрывно смотрела ей в глаза, готовясь вырвать их совсем скоро, и краем сознания замечала странные изменения в своем отражении у нее в зрачках: мои опрятные, ухоженные ногти вытягивались, превращаясь в острые когти на руках, быстро покрывающихся синеватой чешуей, ноги, по колено, тоже покрылись чешуей а мои маленькие рожки на лбу выросли, слегка загнувшись назад, и между ними ударил электрический разряд. Я не успела удивиться таким изменениям, как красная волна полностью меня накрыла и я рванулась вперед!

Удар, удар, еще удар! Я не чувствовала усталости, и просто продолжала напирать. Несколько раз я отбивала ее клинок обратной стороной запястья, но ни боли от разрезаемой плоти, ни ожога от огненных вспышек я почему-то не чувствовала. Удар, снова удар, разворот, удар хвостом… Каким-то слишком длинным что-ли? Кажется раньше он у меня был короче? Наверное просто кажется. Моя добыча уклонялась, отбивалась, отступала назад, и каждую свободную секунду использовала чтобы либо стрелять в меня своим огненным лучом, либо чтобы гладить свой меч, заставляя его то вспыхивать огнем, то светиться радугой, то покрываться инеем. По мне так никакого особого результата это не приносило, хотя от огненного луча

я все же инстинктивно уворачивалась, не решаясь принять его на грудь, но чем больше затягивался бой, тем сильнее во мне клокотала ярость: как она смеет пытаться уйти от справедливой расправы?! Как она смеет сопротивляться?! Разве она не понимает, что ничтожное существо вроде нее должно подчиняться любой моей воле?!

— РА-А-А-А!!! — Наконец не выдержала я, и дала волю своему раздражению. В тот же миг в грудь моей добычи ударил разряд молнии, отправивший ее в полет до ближайшего дерева. Ствол не выдержал, сломался, а закованное в черную броню тело, продолжило свой полет до следующего ствола, в корнях которого и утихло. При виде явного поражения моей добычи, красная пелена стала отступать, давая возможность осмысливать происходящее, но тело тем временем рванулось вперед, и нависло над поверженной добычей.

— Попалась. — Довольно прошипела эта выдра, харкая кровью, а я поняла что ее ладонь лежит у меня на груди.

— Нет. — Просто ответила я: заряд кислоты из наконечника моего хвоста накрыл ее левую руку за миг до того, как она активировала одно из своих заклинаний: изначально я планировала использовать свой нахвостник как секретное оружие, в самый неожиданный для нее момент, но когда меня накрыло, мне стало не до него. К счастью я успела вернуть контроль до того, как стало слишком поздно. — А теперь я объясню тебе все твои проступки, и ты несомненно в них раскаешься. — Заявила я, игнорируя полный агонии крик и судороги женщины, чья рука сейчас плавилась, превращаясь в малоаппетитную розоватую жижу. Это еще цветочки, я об этом позабочусь…

Алекс.

К сожалению в пожитках Рыцарей не нашлось ничего интересного. Обычные вещи для долгой дороги, еда, инструменты для ухода за оружием и броней, алхимические зелья, несколько свитков. Последние были исписаны какой-то тарабарщиной, и разрисованы непонятными знаками, так что я пришел к выводу, что это магические свитки, вроде того, который использовала женщина-рыцарь, сбежав от нас, а не записи чего-то важного, на что я немного надеялся. Пока я разбирался с вещами поверженных, а отряд Фридро лечил раненого, начало темнеть и я решил остаться здесь на ночь: даже если мы выйдем сейчас, то в город вернемся глубоко за полночь, так что особого смысла это делать я не видел, тем более что Юфи еще не вернулась, хотя далекие звуки боя, которые я слышал в той стороне, куда она убежала, уже некоторое время назад стихли. Переложив зелья и свитки к себе, я уселся на бревно напротив костра и стал ждать, пока люди с кобольдами не приготовят еду. В принципе я был не прочь им помочь, но с ростом престижа моего баронства, мое поведение должно соответствовать, так что теперь мне не подобает самому готовить себе еду.

— Скучаешь? — Раздался у меня за спиной голос Юфи. Повернувшись к ней, я быстро осмотрел девушку. Выглядела она потрепанно, была измазана в крови, но в целом не выглядела раненой, да и вела себя весьма бодро.

— Тебя жду. — Улыбнулся я. — Она сбежала? — Поинтересовался я, осмотрев пространство у нее за спиной, и не найдя там Рыцаря.

— Нет, я с ней разобралась. — просто отозвалась она, подходя ближе и обнимая меня сзади.

— Я же просил тебя ее не убивать. — С легким укором напомнил я.

— А я и не убивала. — Пожала она плечами. — Оставила в лесу, сбежать она не сможет, а тащить ее сюда мне не хотелось. — Может я параноик, но оставлять потенциально опасного противника без присмотра мне совсем не хотелось.

— Далеко?

— Да не особо. — Я оглядел состояние нашего ужина: до того, как все будет готово пройдет еще никак не меньше получаса.

— Идем, покажешь. — Поднялся я на ноги, и махнул троллю идти за собой: последний все равно не участвовал в процессе приготовления еды: слишком большие пальцы не позволяли ему достаточно ловко орудовать нужными инструментами, и сейчас он сидел в сторонке и грустно рассматривал свой шлем, в котором появилась сквозная дыра.