Верность
Шрифт:
– Не обижайте нас, мистер Джон, – прошептала она ему на ухо, – не делайте ничего, о чем завтра было бы неприятно вспоминать,
И мистер Джон сразу смирился…
…У подъезда бордингхауса их встретила Нина Антоновна, очень интересная при свете фар.
– Вот наша мама, – шепнула Нелли, увидев её стройную фигуру на крыльце.
С первых же слов Нина Антоновна пожурила подруг за позднее возвращение:
– Я так за вас беспокоилась, мои дорогие! Почему вы мне не сообщили, что едете кататься? Всё время забываете про телефон, это так легкомысленно!
Мистер
– Ну уж вы-то не виноваты, сэр. Ведь вы не знали даже о моем существовании, а тем более не могли знать моего телефона.
«Мистер Джон», очарованный Воробьевой, забыл о своём инкогнито и из озорства отвечал также по-русски:
– Счастлив познакомиться с вами, сударыня. Буду признателен, если вы сообщите мне ваш телефон.
Они попрощались, и «мама» пригласила его обедать в пятницу к пяти часам.
– Кто он, мои дорогие девочки? – спросила она, когда, шелестя шинами по гравию дорожки, автомобиль медленно укатил.
– Говорит, что австралиец, и как будто богат, – отвечала Жаннетта.
– А по-моему, еврей из Харбина, – холодно и презрительно отпарировала Нелли, всегда верившая, только своим глазам, – но азартный игрок! Это в нём сильнее всего.
– Хорошо, посмотрим. Завтра я всё о нем узнаю. В пятницу после обеда вы поедете проветриться в Ханчжоу. Если он вами заинтересовался, тоже поедет. Если нет, я всё сделаю сама. А вы побудете в Ханчжоу. В пятницу там праздник, будут катанья по озеру с разноцветными фонариками. Не правда ли, чудесно, девочки? А теперь спать! Уже очень поздно или очень рано, не знаю, как и сказать.
Взявшись за руки, они со смехом побежали в дом по широкой лестнице.
Китаец-привратник запер на ключ входную калитку и снова уселся дремать на свою скамеечку.
52
Широкая лестница из белых мраморных плит с золочёными деревянными перилами и зеркалами на каждой площадке вела в бельэтаж «Асторхауза». От неё в обе стороны расходились сверкавшие натертым паркетом коридоры с мягкими ковровыми дорожками. По ним бесшумно плыли бои с подносами, посудой, отглаженным платьем. На их застывших лицах смесь невозмутимого безразличия и привычной угодливости. Правый коридор замыкала дверь в номер люкс.
Здесь Якум наконец встретился с долгожданным комиссаром Камчатской области. Ларк ещё далек от старости, он в расцвете жизненных сил. Красивый, мускулистый, статный, широк в плечах. Некоторая склонность к полноте свидетельствует о сытой, безоблачной молодости. Лицо юношески гладкое, без единой морщинки. На тщательно выбритых щеках – здоровый румянец. В его жестах и манерах – энергия и наигранная солидность. Чувствовалось, что он, как начинающий артист, постоянно бросает взгляд на самого себя: действительно ли ему удается заданный себе образ.
Ларк принял Якума очень любезно. Крепко пожал руку, усадил в кресло. Внимательно выслушал информацию о положении на Камчатке, об «Адмирале Завойко», об его командире. О работе сотрудников экспедиции слушать не стал, прервав
– Об этом, товарищ Якум, я имею уже подробные доклады. Слышал я и о похождениях товарища Кузнецова. Его я намерен немедленно отстранить и направить обратно в центр. Вас же очень прошу в вопросах подготовки экспедиции, да и там, на Камчатке, быть моим заместителем.
– «Ральф Моллер», товарищ Ларк, совершенно готов к рейсу, но для «Адмирала Завойко»…
– Кстати, об «Адмирале Завойко» – он сейчас в вашем ведении? Там надежная команда? И военком даже есть, вы говорите?.. 'Тогда я вас попрошу передать это судно в мое распоряжение. Но пусть оно останется военным судном ДВР. Так будет лучше.
Якум согласился.
С первой же встречи Ларк не произвел на Якума обнадеживающего впечатления. Самоуверен, властолюбив, всё знает, всё решает сам. Но Кузнецова отстранил, а значит, работать с ним можно.
Якум и Клюсс представили Ларку письменный доклад. В нём был изложен план мероприятий для спасения положения, так как меркуловское «правительство» ещё не сумело отправить на Камчатку военную экспедицию. План состоял в следующем: вооружить артиллерией «Адмирала Завойко», зафрахтовать «Ставрополь», загрузить его трюмы углем и отправить в залив Святой Ольги. Там пароход примет десант – от 100 до 300 партизан и выйдет в Петропавловск совместно с подошедшим из Шанхая «Адмиралом Завойко» и принявшим дополнительный запас продовольствия «Ральфом Моллером». Легкие 57-миллиметровые пушки купить в Шанхае и установить на палубе «Адмирала Завойко» по выходе из порта.
Время уже упущено, поэтому действовать нужно быстро и энергично. Все три судна должны отплыть не позже чем через неделю, чтобы прибыть на Камчатку раньше меркуловской военной экспедиции.
План этот связан с известным риском, но при сложившихся обстоятельствах без риска на Камчатку не попадешь.
Ларк не стал читать доклад, небрежно бросил его на стол и попросил изложить содержание устно. С усмешкой выслушав Якума, заявил, что лучше информирован о положении на Камчатке и во Владивостоке, что предпочитает действовать без всякого риска. Английский флаг «Ральфа Моллера» неприкосновенен для японцев, а тем более для белогвардейцев.
– Жаль, что на «Адмирале Завойко» нельзя поднять английский флаг. На этом судне поеду я, как глава экспедиции, и ему следует выйти несколько позже «Ральфа Моллера» и идти океаном. В этом вы правы. Вооружать его нет никакого смысла: наша экспедиция не военная. «Ставрополь» нам вообще не нужен, и разговоры о нём следует прекратить. «Ральф Моллер» пойдет через Сангарский пролив: это и скорее и дешевле.
Однако самоуверенность Ларка была показной. После ухода Якума и Клюсса он несколько раз перечитал доклад и стал колебаться: на каком судне идти? На «Ральфе Моллере» или на «Адмирале Завойко»? На английском пароходе, он полагал, безопаснее. На «Адмирале Завойко» больше комфорта и почета. Для камчадалов преемственность будет наглядным уроком: на известной им яхте камчатского губернатора прибыл новый «губернатор» – советский комиссар.