Верное сердце
Шрифт:
Дальше Джиллиан помнила лишь, как ее перенесли на кровать, избавив от одежды. Гарет сбросил сапоги, стянул через голову тунику и швырнул ее сверху. Ей казалось чистым бесстыдством смотреть на него вот так, при свете дня, однако она не могла оторвать от него взгляда. У нее вдруг пересохло в горле. Его тело было словно изваяно из камня рукой искусного мастера – настоящее тело воина, с крепкими, отливающими матовым блеском руками и плечами. Едва он снял узкие штаны, как ее взору предстал во всей красе символ его мужского достоинства, свободный и ничем не стесненный, разраставшийся в размерах прямо перед ее округлившимися
Она оказалась в его объятиях, их губы слились в пылком, страстном поцелуе, который отнял у нее всякое желание сопротивляться. Одно его крепкое бедро находилось между ее собственными, пока он выражал горячими поцелуями свой восторг.
Он свел ее груди вместе. Ее соски тут же затвердели, розовые и круглые, словно два соблазнительных плода, только и ждущих, чтобы их кто-нибудь сорвал. Контраст между темно-розовой серединой и бледной кожей вокруг казался особенно восхитительным. Он легко коснулся губами кончика каждой из них, наслаждаясь тем, как она ахнула, не в силах скрыть своего восторга. Затем Джиллиан услышала его низкий прерывистый шепот.
– У тебя такие восхитительные груди, моя прелесть. Цвета утренней зари. – С этими словами он медленно провел языком по одному ее соску, оставив его разбухшим и блестящим от влаги. – Мне еще никогда не приходилось видеть ничего прекраснее.
Ее пальцы покоились у него на затылке.
– Возможно, ты просто об этом не помнишь, – задыхаясь, произнесла она.
– Нет. Я помню только тебя.
Его слова вызвали в ней трепет, который она даже не пыталась скрыть. О да, она понимала, что в его жизни, без сомнения, были и другие женщины. Он был почти на десять лет старше ее, не говоря уже о его потрясающей внешности и недюжинной силе. Всего этого было вполне достаточно, чтобы вскружить немало женских голов. Предательская боль на миг сжала ей сердце. Не столько при мысли о Гарете рядом с другими женщинами, но рядом с Селестой…
Едва она успела выбросить эту мысль из головы, как его губы накрыли сначала один тугой сосок, затем другой, и один вид этих губ казался ей чрезвычайно возбуждающим. Он долго ласкал ее соски, и отзвуки его ласк проникали в самую глубь ее существа.
Однако это было еще не все. Гарет провел губами по шелковистой коже вдоль ложбинки на ее животе, одновременно запустив пальцы в треугольник мягких, черных как смоль волос, увенчивавший ее лоно. Неожиданно он задвигался, оказавшись между ее колен, заставив ее широко раздвинуть их из-за ширины своих плеч. Его ладони обхватили ее полные ягодицы, приподнимая се… У Джиллиан пошла кругом голова. Глаза ее широко раскрылись при вида его черной головы. Она вцепилась пальцами в его волосы, слегка потянув за них:
– Гарет…
Нет, лихорадочно размышляла про себя Джиллиан. Это невозможно. Неужели он осмелится поцеловать ее здесь?
Он сделал нечто большее, чем просто поцеловал ее.
Его большие пальцы раздвинули лепестки, прикрывавшие шелковистую сердцевину. Первое прикосновение его языка потрясло все ее существо, словно ее пронзила молния. Второе подействовало на нее еще сильнее. Горячие языки пламени распространились по ее телу, и она ухватилась за его голову, за покрытые бронзовым загаром плечи. Остановить его было невозможно. Он был властным. Настойчивым. Кончик его языка с ошеломляющей дерзостью проник между скользкими, влажными складками, беззастенчивый и чувственный, завладевая своей добычей, щекоча
С губ ее сорвался стон. Этот звук, казалось, распалил его еще больше. Бедра ее приподнялись, словно желая положить конец этой утонченной пытке. И когда это наконец произошло, ослепительная вспышка восторга озарила все внутри ее, из ее недр выступила жаркая влага. Джиллиан словно в тумане слышала собственные всхлипывания, раздававшиеся снова и снова.
Кровь кипела в жилах Гарета, охватившее его желание отдавалось болезненной пульсацией в чреслах, когда он вытянулся рядом с ней во весь рост. Те же гибкие загорелые пальцы обратили ее лицо к нему. Глаза Джиллиан открылись, подернутые дымкой.
В голове у него шумело, шепот прозвучал почти неистово:
– Тебе это понравилось, дорогая? Я сумел тебе угодить?
Кончики ее пальцев остановились на шершавой поверхности его щеки.
– Да, – отозвалась она слабым, неуверенным голосом и затем снова: – Да!
Едва Джиллиан поняла, в чем только что призналась, как глаза ее сделались круглыми. Она бы наверняка спрятала голову в подушку от стыда, если бы не его пальцы в ее волосах.
Между ними уже не осталось места для робости. Только не сейчас, когда его близость казалась ей почти невыносимой. Именно такой он втайне и мечтал ее увидеть.
Он завладел ее рукой, все это время не спуская с нее взгляда. Один за другим он сомкнул ее пальцы вокруг своего мужского органа. Ее ладонь оказалась под его собственной, и до его слуха донесся ее прерывистый вздох. Однако когда он ослабил хватку, она не убрала руки. Его глаза были крепко зажмурены, живот напрягся. Ощущение от ее пальцев, обхвативших бархатистую плоть, оказалось именно таким, каким он себе его и представлял. По телу его пробежал трепет, его охватило сильнейшее возбуждение, превосходящее всякий здравый смысл, руки сжались в кулаки, пока он боролся с искушением запустить пальцы в ее волосы. Опустить ее голову ниже… еще ниже, чтобы ее шелковистые пряди ласкали кожу у него на бедрах… чтобы восставший символ его мужского достоинства коснулся ее жаркого, влажного неба…
Тут его глаза внезапно раскрылись, так и впившись в нее взглядом.
– Прикоснись ко мне, – произнес он хриплым голосом. – Попробуй меня на ощупь.
Ей казалось странным, что его едва слышная прерывистая мольба сделала ее такой дерзкой… что ощущение его близости придало ей столько смелости. Сердце подскочило в ее груди чуть ли не до самого горла, когда ее пальцы сомкнулись еще крепче вокруг его плоти, до такой степени раздавшейся, что у нее перехватило дыхание. Пожалуй, подумала Джиллиан про себя с чувством почти благоговейного трепета, если бы даже ей пришло в голову пустить в ход вторую руку, она все равно не смогла бы обхватить его целиком…
Его плоть оказалась такой горячей, что буквально обжигала ей кожу. Затем она сжала его мужской орган в руке, проводя по нему пальцами то вверх, то вниз, словно движимая каким-то эротическим чутьем, которого она сама до конца понять не могла. Под действием его горящих, словно в лихорадке, глаз ритм ее движений начал постепенно учащаться.
– Боже правый! – пробормотал Гарет, когда по прошествии нескольких долгих томительных мгновений оторвал ее руку от своей разгоряченной плоти. – И где только ты всему этому научилась? Может быть, у меня и впрямь есть причины ревновать к Маркусу или Бентли?