Вернись
Шрифт:
– Борис? – ещё не веря спросила она.
– Борис. Ты в этом сомневаешься или забыла кому позвонила? – усмехнулся он.
– Мне только что сообщили, что ты умер, – оправдывалась женщина, зло поглядывая в сторону Лёвы, застывшего в ожидании.
– И ты решила позвонить мне на тот свет? – продолжали глумиться в трубке.
– Я не успела нажать «отбой», – пробормотала Варвара. Радость боролась с обидой, мешая искренне отвечать.
– Скорее жив, чем мертв, – констатировал Борис.
– Почему же Егор такое сказал? – дрожащим голосом уточнила Варя.
– Наверное, предположили, а Егор со своим ужасным испанским не смог
Женская рука потянулась к простому карандашу. На белом листе бумаги появились контуры лица.
– Почему они так предположили? – допытывалась она.
– Потому что я был скорее мертв, чем жив.
– Как это?
– В коме. Врачи были не уверены в моем выздоровлении.
– Почем ты был в коме? – продолжался допрос.
– Попал в аварию, – прозвучал короткий ответ.
– Когда?
В трубке раздавалось только его тяжелое дыхание. Варя смутно понимала, что знает ответ, но боялась ещё признаться. Рука наносила черные штрихи, преображая рисунок. Короткие волосы взъерошено торчали. Уголки губ опустились от пережитого страдания. Лоб пересекала упрямая морщинка.
– Когда? – повторился вопрос. Бурей пронеслись воспоминания о прогулке в зимнем лесу, о разговоре, оборвавшемся на самом важном. Слова, заставляющие сердце биться сильнее, дающие надежду, разорвались от звука выстрела и … глухого удара. – Когда ты звонил мне?
– Было дело, – глухо прозвучал ответ.
– Тебе можно по Skype позвонить?
– Думаю, не стоит.
– Всё так ужасно? – рука наносила последние штрихи, придавая облику печальное выражение. С белого листа смотрели грустные глаза Бориса. Она должна быть рядом с ним во что бы то ни стало.
– В какой ты больнице? Я приеду. Не вздумай отпираться!
– С тобой не соскучишься, упрямица! Приезжай на пару дней. Зарегистрируешься в нашем отеле в Барселоне.
Варвара записала адрес и отключилась. Лёва неподвижно сидел напротив и пристально смотрел в её заплаканное лицо. В уголках губ застыла легкая улыбка. У неё появилась надежда на встречу. А это уже больше, чем она ожидала от будущего. Он жив. За десять минут она пережила его потерю и возвращение. Сумбурные эмоции бурлили внутри, мешая осознать происходящее.
– Спасибо, – сказала Варя, подавая телефон сидевшему на краю стола мужчине.
Лёва сжал её ладонь.
– Зачем ты вышла за меня замуж? – раздался резкий вопрос.
В воздухе повисла напряжённая пауза. Варваре вдруг показалось, что не было этих пяти с половиной лет. Они вновь сидят друг напротив друга и выясняют отношения. Его небеспочвенная ревность и боль схлестнулись с её равнодушием и раздражением. Покачав головой, женщина высвободила руку и честно призналась:
– Потому что он был женат.
– Ты хотела забыть его со мной, – с надеждой произнес он. Его ладонь ласково коснулась правой щеки, стирая соленую дорожку.
– Нет, я хотела показать, что замужем.
– Для чего?
– Вызвать ревность, хоть какие-нибудь чувства. Только не дружбу.
– Я был приманкой, – с горечью заключил он. Руки безвольно повисли вдоль тела.
– Ты сам этого хотел. Ты был куском глины в моих руках. Я наносила удар, и ты принимал новую форму, пока твоя любовь не засохла от безответности и ревности.
Лёвины глаза наполнились знакомой болью. Варя жалела о сказанном. В порыве сочувствия её рука потянулась к нему. Желание обнять и по-матерински
Глава 23
Испания встретила её неприветливо. Из самолета она вышла последней, не желая толпиться с другими пассажирами. Долгое ожидание в очереди при прохождении таможни было ей наградой. Чемодан тоже почему-то оказался первым с конца. Он медленно передвигался по ленте, не сомневаясь в нерасторопности своей хозяйки. Томительно долгая дорога в такси завершилась отсутствием номеров в отеле.
В больницу пришлось отправляться с чемоданом. Злясь на весь мир, Варвара въехала в холл с ярко-фиолетовым чемоданчиком. Колесики громко позвякивали, грозя сломаться. На фоне элитной клиники её горнолыжная куртка с веселым рисунком и джинсы выглядели нелепо. Медперсонал, вежливый и подтянутый, свысока поглядывал на посетительницу.
Оказавшись рядом с нужной дверью, Варвара замерла. Сейчас осталось сделать последнее движение – открыть дверь – и она увидит его! Женщина подняла руку, чтобы постучать и опустила её. Поразмыслив, она прикоснулась к дверной ручке, которая помимо воли, шевельнулась. Из палаты вышла медсестра.
– ?Buenas tardes! ?Ha venido al senor Boris? 25
– Si, 26 – кивнула Варвара, заглядывая внутрь.
– Pasa, senora. 27
Медсестра пригласила внутрь. Варя, стараясь не дышать и зайти, как можно тише. Как назло колесико зацепилась за порог. Громкие звуки оповестили о её приходе. Растрепанная, раздражённая женщина стояла перед кроватью больного и не знала, с чего начать. Левая нога и рука Бориса были тщательно забинтованы. Вдоль лба обозначился небольшой шрам. На щеках сверкали мелкие порезы. На правой руке чуть заметной желтизной обозначились синяки. Мужчина был одет в рубашку с коротким широким рукавом и широкие шорты. Бледное лицо едва различалось на светлой наволочке. Варя взглянула в смеющиеся глаза.
25
Пер. с исп. Добрый день! Вы пришли к сеньору Борису?
26
Пер. с исп. Да
27
Пер. с исп. Проходите, сеньора.
– В гостинице ни одного свободного номера, а в другую не поехала. Потом… Тебя хотела увидеть! – выпалила на одном дыхании она.
– Чтобы определить: скорее жив или мертв? – мрачно пошутил он.
Варвара нахмурилась, не желая отвечать на вопрос.
– Открой верхний ящик тумбочки. Там ключик от барселонской квартиры. Недавно искали документы, жена привезла ключи и забыла забрать. Так и лежат.
– А жена твоя против не будет? – грубо переспросила Варя. Её задело всё: и невозмутимость по отношению к ней, и разговор о жене, и отсутствие извинений за ситуацию в гостинице, и ключи дал как-то равнодушно. Мол, есть – так возьми, а нет – так уезжай.