Вернись, Луиза!
Шрифт:
– Моей женой и матерью моего сына! – оборвал его Андреас. – И ты ошибаешься, если считаешь, что наша молодость заставила нас проще воспринять то, что произошло пять лет назад. Это вовсе не так.
– Я знаю это, – согласился Орестес. – Поэтому не затрагивал эту тему довольно долго.
Сосредоточив свое внимание на огнях парома, Андреас еле сдерживался, чтобы не ответить чем-нибудь колким. Отец никогда не оставлял эту тему. Он не оставлял ее и тогда, когда Луиза впервые приехала сюда жить. Она была юна и к тому же беременна. Отец не забыл эту тему и тогда, когда,
К лучшему, как сказал тогда Орестес. К лучшему, говорил он всякий раз, когда речь заходила о разводе.
Развод, повторил про себя Андреас, глядя на огни проклятого парома. Это слово само по себе было насмешкой. Как развестись с женщиной, которая лежала в твоих объятиях ночь за ночью и любила тебя так сильно, демонстрируя это каждым взглядом, каждым прикосновением, каждым вздохом, который слетал с ее губ? Как расстаться с образом той, которая подарила жизнь твоему сыну? И как забыть ее лицо в тот день, когда ты предал тело сына земле?..
Никак. Придется просто с этим жить. Днем и ночью просто жить. Днем и ночью предаваться калейдоскопу воспоминаний: некоторые были светлыми, другие темными, еще одни – невыносимыми. «К лучшему» – эти слова стали душевным оскорблением, как и «пора забыть о прошлом и попытаться начать новую жизнь». Но как расстаться со всем этим горем и агонией и продолжать жить, как будто ничего не было?
Никак. Просто приходится с этим жить.
– Андреас.
– Нет! – холодно отрезал тот, осушив бокал. – Разговор окончен.
– Это безумие! – взорвался пожилой человек. – Твой брак закончился! Признай это! Разведись с ней и продолжай жить…
Разозлившись, Андреас развернулся и пошел в сад. Скоро темнота поглотила его. Две минуты спустя он уже сидел за рулем своего спортивного автомобиля и заводил мотор.
Он не должен был приезжать сюда, сказал он себе, выруливая на дорогу. Нужно было проигнорировать просьбу отца и заняться тем, что он обычно делал в это время года. А именно – убраться как можно дальше от этого чертова острова!
Андреас стиснул зубы, когда ему пришлось остановиться, чтобы пропустить пожилого человека и его ослика, запряженного в тележку.
Просто идиллия! Ослик, тележка и бутылка молодого вина. Небольшой домик на холмах и жена-толстушка, ждущая дома. Несколько оливковых деревьев. И парочка коз в загоне.
Другими словами, образ жизни, так отличающийся от его собственного, что было трудно поверить: этот старик родился на том же маленьком греческом острове, что и Андреас!
Как шелк и сыр – несравнимые вещи. Как два разных создания, которым случилось оказаться рядом, на одной земле. И… как Андреас и Луиза, когда он был самоуверенным двадцатидвухлетним выпускником университета, вернувшимся домой на летние каникулы, а она – семнадцатилетней студенткой, жившей с семьей на вилле, снятой на шесть недель.
Шесть недель… Время, которое навсегда изменило жизнь обоих. Андреас не мог держать руки при себе, а Луиза с такой готовностью поддалась соблазну…
Глупая, слепая, беззаботная молодость, которую Андреас
В горле встал ком. Андреас завел мотор и снова поехал, чувствуя, как теплый летний воздух ласкает кожу – точно так же, как в ту судьбоносную ночь, когда он ехал по этой же дороге в город.
…Тогда единственным его намерением было встретиться с друзьями в портовом баре, где они занимались любимым делом – пили пиво, обсуждали спортивные машины и хорошеньких женщин, сходивших с парома.
В тот день Андреас увидел длинноногую блондинку с длинными волосами, которая сошла с парапета в голубой мини-юбке и крошечном топе, который едва прикрывал нежную округлость груди. Голубые-голубые глаза, вспомнил Андреас, и самая потрясающая нежная кремовая кожа, которая вспыхнула в тот самый момент, когда девушка заметила, что все парни уставились на нее. Девушка держала за руку младшего брата, идя следом за родителями. Мальчишка хотел посмотреть на лодки.
И Андреас, считающий себя сексуальным циником, был так заворожен красотой незнакомки, что эта девушка приснилась ему в ту же ночь. Андреас выследил ее уже на следующий день…
Его губы скривились в усмешке.
Андреас нашел ее на пляже, где она загорала недалеко от виллы, в которой остановилась с родителями и девятилетним братом. За два часа, проведенные вместе, они влюбились друг в друга, через две недели поддались своим желаниям, еще две пролетели в чувственном вихре страстей, а затем последовали две недели кошмара, когда Луиза сообщила, что ждет ребенка.
Ее родители презирали Андреаса. Его родители тоже презирали его. Но еще больше они ненавидели Луизу.
– Они считают меня маленькой дешевой шлюшкой…
Андреас зажмурился при воспоминании об этих словах, которые слетели с ее губ.
А тогда он даже не смог ничего возразить, потому что его родители действительно так думали о Луизе. Ее же мать и отец считали Андреаса избалованным богатеньким соблазнителем невинных молодых девушек. Это он был готов снести, потому что ему было абсолютно все равно. Луиза же тяжело страдала.
– Они полюбят тебя, так же как и я, когда ты подаришь им их первого внука, – убеждал ее Андреас со всей беззаботной самоуверенностью юности.
В двадцать два года легко поверить, что любовь способна на все. Теперь, когда к двадцати двум прибавилось еще восемь лет, Андреас мог бы сказать, что, будь он на месте Луизы, он сбежал бы гораздо раньше.
Может, ей и следовало бы так поступить? Если бы она ушла раньше, возможно, их сын был бы еще жив…
Он остановил машину. Вылез. Отошел в сторону и остановился у края пропасти, словно разделяющей город слева и роскошные виллы справа по побережью. Засунув руки в карманы черных шелковых брюк, Андреас снова посмотрел на океан и огни парома, виднеющиеся вдали.