Вернись, бэби!
Шрифт:
– Как поживает наша напористая журналистка? – Они с Клэр обожали друг друга, что выражалось во взаимном добродушном подшучивании. – Еще не вышибла с работы главного?
Клэр не стала признаваться, что сейчас больше озабочена шансами вообще сохранить работу.
– Не совсем. Предпочла бы послать все это к черту. Ну, счастливо вам обоим и тебе, сладкая булочка! – Она пощекотала Эдди ножки, и он радостно загулил.
Молли помахала подруге рукой и снова повернулась к Джо.
– Как славно, что вы оба здесь!
– Я просто хотел извиниться перед вами обоими, я неважно себя вел.
– Все
– Правда? – Джо рассмеялся и потрепал ее по волосам. – Ну, тогда порядок. Она случайно не сообщила тебе заодно, как мою мать зовут?
– Думаю, это стоит дороже одного фунта.
На другой день, еще в состоянии между сном и бодрствованием, Молли почувствовала себя как человек, получивший подарок, но еще его не открывший. Можно было назвать это ожиданием чуда. И тут она вспомнила. Сегодня она начнет поиски настоящей матери Джо! Сегодня она сделает первый шаг, благодаря которому все образуется.
Она внимательно изучила лицо своего еще не проснувшегося мужа на соседней подушке. Кровать была маловата для двоих, но только такая могла поместиться в этой спальне, если еще оставить чуточку места для шкафа. Вообще-то Молли эта кровать нравилась. Благодаря ей она всегда ощущала тепло Джо и его прижатое к ней тело. Ей не нужно было тянуться, чтобы знать, что он рядом. Это давало ощущение надежности.
Молли поцеловала Джо и отправилась на кухню, чтобы облечь свои чувства в более материальную форму, например, чашки чая.
– Ты просто богиня, – оценивающим тоном пробормотал Джо. – Афродита в розовом махровом халате.
– Ну да, все богини такие носят. Давай вставай, не то опоздаешь на работу.
После его ухода Молли навела порядок в квартирке, покормила Эдди и снарядила коляску. Библиотека открывается в половине десятого. Значит, в девять двадцать девять она должна стоять под дверью. Молли заскочила в киоск и купила блокнот, уговаривая себя не волноваться, потому что ее поиски вполне могут не увенчаться успехом. В таком случае им с Джо придется бороться еще и с этим разочарованием.
Справочный зал библиотеки располагался на втором этаже. Лифта, конечно, не было, и ей пришлось тащить Эдди и коляску по лестнице. И никто даже не помог! По виду можно было сказать, что большинство этих людей явились сюда либо потому, что им больше некуда деться, либо чтобы просмотреть в газетах колонки вакансий на такие должности, какие им никогда не получить. В воздухе ощущались летаргия и отчаяние. Нет, Молли не поддастся общему настроению. У нее есть цель.
С неохотной помощью библиотекарши она набрала целую кипу изданий, чтобы заниматься ими ровно столько, сколько позволит Эдди. Начать она решила с книги под заголовком «После усыновления: отчаянный поиск себя».
Сердце у Молли забилось. Здесь было все – беспокойство, вечно ощущаемое Джо, накатывающие на него приступы меланхолии, его неловкость от сознания того, что надо самому создавать себя с нуля.
Сидя в грустной тиши читального зала, Молли впервые с такой остротой ощутила всю глубину одиночества Джо, что по щекам ее покатились слезы. Он ведь всегда презирал тех, кто жалеет себя и ненавидит свои корни, а сам был жертвой
В этот момент дремавший доселе Эдди проснулся и заулыбался.
– Мы найдем твою настоящую бабушку, – пообещала Молли. – И тогда все у нас образуется.
Возвращая книги и заказывая новую порцию на следующий раз, она чувствовала непривычную легкость. То, что она прочла, заворожило ее, и ей не терпелось узнать об этом больше.
Она была так счастлива, что заскочила в кофейню и позволила себе карамельное пирожное и невозможно калорийный ванильный коктейль.
– За наши поиски, Эдди! – провозгласила она тост, и малыш весело засучил ножками, как будто уже знал ответ на все вопросы. Это очень обнадеживало.
Предстояла еще встреча с Клэр, которая должна была узнать, к кому Молли следует обратиться.
Редакция «Дейли пост» находится на углу Латгейт-серкус – площади, чуть-чуть выступающей из границ лондонского Сити. Расположение было предметом гордости всех других газет, некогда сгрудившихся на Флит-стрит, а сейчас изгнанных за многие мили от центра. «Пост» же могла и теперь похвастать фантастическим видом на реку в обе стороны.
Даже внутренний двор своим великолепием выходил далеко за рамки воображения Молли. Определенная отвага требовалась уже для того, чтобы приблизиться к огромной стойке в приемной. Там грозная пятидесятилетняя особа командовала не менее грозным отрядом придворных. Молли вдруг застеснялась своих брюк и коляски в этом храме напористого соперничества.
Хозяйка приемной, казалось, была полна решимости разобраться со всеми, кроме Молли, а к тому же Эдди, что было для него совсем не характерно, принялся скулить так жалобно, что маме ничего не оставалось, как взять его на руки.
При виде несчастного Эдди строгая особа растаяла, как айсберг в июле.
– Ах, какой прелестный! Ну, в точности как мой внук. Сколько ему?
Не обращая внимания на удлиняющуюся очередь важных с виду людей, особа выплыла из своего мраморного вместилища и попросила разрешения подержать малыша.
Молли испытала огромное облегчение, когда наконец появилась Клэр с толстой папкой, вынудив особу отдать ребенка и вернуться к своим обязанностям.
– Знаешь, Клэр, – заметила женщина, – тебе бы тоже стоило завести такого. Тебе бы пошло.
При воспоминании о запахе пеленок Клэр вздрогнула, как девственница при виде вампира.
– Нет уж, спасибо. Я лучше останусь одинокой и несчастной.
Она утащила Молли в редакционный буфет, где взяла им по чашке кофе с булочками, от цены которых у Молли глаза полезли на лоб.