Верлойн
Шрифт:
– Гискар? – спросил Верлойн. – Кто это?
– Белый маг с юго-востока. Слыхал о Совете Белых Магов? Так он там один из наиглавнейших. Наведывался он ко мне недавно, месяца два назад. Говорил о тьме, надвигающейся с севера. Маги – они, знаешь ли, загадками говорить любят. Я с ними так долго общался, что уже и не обращаю внимания на их недомолвки, пропуская мимо ушей. Чего ради голову ломать, коли все равно смысла не понять? Вот Гискар мне все уши прожужжал про беду с севера, про тьму, которая грозит всем землям нашим... А я-то думал, что
Стрир помолчал.
– Говорил он еще и о том, что придворный колдун у Нуброгера появился. Аслаком его кличут. Черный маг, сильный очень. Гискар говорил, будто Аслак собирается всю нечисть наших земель поставить под знамена Нуброгера. Зубастов, робблинов, ксиард, леших, троллей... А коли удастся ему это, беда ждет всех. Уж не знаю, откуда Гискар знает планы Аслака, но верю белому магу. Мудр он, да и о наших краях печется. Тебе бы с ним встретиться, глядишь, он бы тебе совет дельный дал.
Верлойн молча слушал Стрира, хмурился. Потом покачал головой.
– Нет времени у меня на юго-восток ехать, встречаться с Гискаром. Да ты все сказал, что мне знать надо было. Если Черные Рыцари похитили Беллар, значит, и дорога моя – на север. В Баксард.
Стрир быстро покачал головой.
– Образумься, Верлойн. Посуди сам, кто ж его знает, что сталось с твоей возлюбленной? Может, и не в Баксарде она? Может, ушла куда глаза глядят, а может, сгинула навеки в лесах Кифеса. Ведь не ведаешь ты, впрямь ли она попала в лапы Черных Рыцарей. И не ведаешь, жива ли она. Слишком мало ты знаешь. И слишком опасный план зреет в твоей голове. Не обессудь, но глупость это несусветная – лезть в зубы дракону, когда не знаешь, что за сокровища он стережет. Может, нету у Нуброгера Беллар, а ты сломя голову бросишься ее вызволять. Сгинешь сам, возлюбленную не найдешь. Образумься. Тут мудрый совет нужен, от меня-то какой толк? С Гискаром тебе свидеться надо. Устрою я вам встречу, не надо тебе будет к нему в гости ехать. Попрошу его сюда прибыть.
Верлойн глотнул вина, глядя на старца. Мудрыми были его слова. Надо бы Верлойну с Гискаром повидаться. Но не здесь.
– Вот что, любезный мой Стрир. Исполнил я волю Ювандра II, короля нашего, теперь пора и о владениях своих позаботиться. Замок мой все эти годы пустовал без хозяина, нужно мне туда наведаться да посмотреть, что к чему. Слухи до меня доходили дурные... Так что отправлюсь в свой замок отдохнуть перед долгим походом. Хочу просить тебя сообщить Гискару, что жду его у себя.
Стрир кивнул.
– Сделаю. – Он поднялся вслед за юношей, обнял за плечи, заглянул в глаза. – Ювандр пока не знает о том, что ты вернулся. Смотри, коли прознает, что ты опять в путь собираешься, да еще и без его ведома, осерчает он, пошлет за тобой стражу. А о слухах – правдивы они, весь город о том толковал. Слышал я, к примеру, что к замку уже отправляли кого-то из двора, да твои слуги чуть ли не силой его за ворота выпроводили. Эх, смотри, Верлойн, владелец
– Ты прав. Буду осторожен, тем более что нет у меня сейчас времени вассальную службу у короля нести, – ответил Верлойн. – Есть у меня дела поважнее. К тому же не рыцарь я, не давал клятву.
– Рыцарь не тот, кто клятву дает, а тот, кто следует по жизни путем справедливости, – сказал Стрир. – А ты не лиходей. Чистое у тебя сердце. Да будет оно всегда таким. Что ж, ступай с миром, передам я Гискару, что ждешь ты его в своем родовом замке. А более – никому не скажу. Нет нужды, чтобы в королевском замке прознали о твоем возвращении. Поспеши. Чует мое сердце, что, если и свидимся мы с тобой еще, не скоро это будет.
Верлойн обнял старика, опоясался ремнем с ножнами, накинул плащ и пошел к дверям, оглянувшись на прощание. Стрир стоял посреди комнаты, грустно улыбаясь. Он поднял руку, благословляя Верлойна в дорогу, тот улыбнулся в ответ и вышел на улицу.
Вульдан стоял у крыльца, держа Гринальда за узду и болтая с каким-то простолюдином. Судя по всему, как Верлойн передал ему поводья, так он и стоял как вкопанный возле крыльца да беседовал со знакомым.
– Обормот, – пробормотал Верлойн, подходя к нему и отбирая поводья.
– Как так? – Вульдан удивленно обернулся. – Неужто уже уезжаете? Только что в дом зашли!
Собеседник Вульдана, увидев Верлойна, тут же ретировался, внезапно вспомнив о неотложных делах.
– Полчаса прошло, бездельник, – ответил Верлойн, забираясь в седло. – А ты коня не покормил, не почистил, напиться ему не дал, стоял, лясы точил. Розгами бы тебя угостить, чтоб проворнее был. – Верлойн устроился в седле, поглядел на улицу. Потом взглянул на слугу Стрира. – Ты вот что, – сказал он Вульдану. – За стариком смотри. Стар он стал совсем. Береги его, заботься.
Вульдан широко раскрыл глаза. Грустным был голос Верлойна.
– Хорошо, милсдарь Верлойн. Позабочусь. Я просто не проснулся еще. Сейчас проснусь и забегаю. – Он говорил искренне, видно, почувствовал укор в словах Верлойна.
– Забегаешь, как же... Вот прямо сейчас сбегай на площадь, купи ему лучшего вина. – Верлойн порылся в кошеле, достал золотой, кинул слуге. – Да и сам выпей за мое здоровье. Может, и не свидимся уже.
Вульдан поймал золотой, спрятал за пояс, поклонился. Верлойн развернул коня и поехал к главным воротам.
Долго ехал Верлойн к Фолкскому лесу, ночь настигла его прямо у редколесья, за которым начинались его земли. Заночевать он решил здесь, стреножил коня, завернулся в одеяло и проспал беспробудным сном до самого рассвета.
Ранним утром умылся у маленького ручья и отправился дальше. Лес Фолкский был густым, даром что рубили тут деревья и гмиэрские дровосеки, и жители деревень, принадлежавших Верлойну. Земля хорошая, плодородная, зелень так и лезет из благодатного чернозема навстречу солнцу.