Верлойн
Шрифт:
– Что же мы будем делать, Хинсал? – спросил Верлойн, подойдя к своему верному коню и гладя его по голове.
Вскоре барон понял, что ответ очевиден – надо ехать в Гулэр. Именно туда указывало острие Лодрейста, именно туда направлялись путники, пока их не разделили загадочные обстоятельства. Верлойн был почти уверен, что в Гулэре он найдет своих друзей. Запрыгнув в седло, он направился на северо-восток.
Мысли его были заняты тем, где он побывал, тем более что барон вообще не помнил того места. Стараясь шаг за шагом восстановить в голове ход событий, Верлойн постоянно упирался в стену забытья, как только доходил до удара Ваклюска. Больше всего его поражало
Тряхнув головой, Верлойн отогнал эти мысли и огляделся. Лес поредел, деревья расступились, и вскоре юноша выехал в степь. Этот неширокий перешеек степи разделяли Молчащий и Шумящий леса, а на севере он сливался с равниной Суар-Дир. Степь была почти такой же, как и Валунная, только валунов не было. Поскольку перешеек был нешироким, Верлойн без труда разглядел бы на востоке Шумящий лес, если бы сейчас был день.
Но землю быстро окутывал мрак – наступала ночь. На черном бархате неба Коларда рассыпала свои драгоценные камни – звезды. Верлойн вздохнул полной грудью, радуясь свежему ветру и славя Небо, что Молчащий лес наконец-то закончился.
Барон отъехал от Молчащего леса на милю, спешился и, завернувшись в плащ, мгновенно уснул.
Верлойн стоял на плоской вершине черной скалы, исчерченной тоненькими неглубокими трещинами. Небо заволокло желто-зелеными тучами, среди которых часто вспыхивали змейки лиловых молний. Тучи были везде – справа, слева, сверху, спереди, сзади – они окружали скалу со всех сторон. Прямо напротив Верлойна стоял... он сам в золотых доспехах и с Лодрейстом в ножнах на бедре.
Барон выхватил меч, но незнакомец, вместо того чтобы вступить в поединок, снял Лодрейст, не вынимая его из ножен, и положил у своих ног.
– Я не буду сражаться с тобой, Верлойн. Я лишь хочу поговорить.
Барон в замешательстве взглянул на незнакомца. «Это сон», – подумал он, но все было очень реально и не походило на сновидение.
– Кто ты? – спросил Верлойн.
Незнакомец снял шлем. Перед бароном стоял мужчина с усами и бородой; его лицо было чем-то знакомо. Где-то Верлойн уже его видел. Но где? Этот вопрос!.. Так, значит... может быть...
Мужчина не дал барону закончить размышления, сказав:
– Ты не знал меня, Верлойн... – Эта фраза вновь смешала все мысли Верлойна. Незнакомец закончил: – В реальном мире...
– Что это значит?
– Это значит, что сейчас ты находишься в другом мире. Мире иллюзий и снов, мире, где прошлое возрождается, а будущее становится явью. Мире, где все движется по кругу и все предопределено. И я твой проводник в этом мире. Должен сказать, что немногим смертным открывается этот мир, но ты... ты особенный.
– Ты говоришь загадками, незнакомец.
– Ты прав, Верлойн. Жизнь – самая большая загадка. Но тебе предстоит разгадать мои загадки. Взгляни.
Незнакомец повернул голову. Барон проследил за его взглядом и увидел внизу огромный белый город, окутанный клубами черного дыма.
Вдруг из огня вырвалась другая птица. Белый ястреб. Он был могуч, но барону показалось, что его гложет какая-то болезнь. Ястреб отважно набросился на превосходящего его силами и размером коршуна и завязал отчаянную битву. Исход этой схватки был, увы, предопределен – коршун схватился с ястребом, разрывая его белое тело огромными когтями. Ястреб слабел, его белые перья были залиты кровью.
И тут что-то произошло. В небе над сражающимися птицами вдруг засверкал кровавым блеском огромный камень. Его лучи ударили в бьющихся птиц, и белый ястреб, казалось, вырос, а его противник уменьшился и постепенно стал терять силы. Раны ястреба затянулись, его мощные крылья стали увереннее рассекать воздух.
Теперь все изменилось – ястреб с новыми силами набросился на коршуна, который слабел на глазах, издавая протяжный клекот. Неожиданно видение исчезло. Там, где стоял горящий город и сражались птицы, теперь клубились тучи.
Верлойн повернулся к незнакомцу, но того уже не было. На его месте в воздухе висел сияющий Лодрейст. Барон удивленно взглянул на свою правую руку. Она была пуста. Верлойн протянул руку, чтобы взять меч, но лезвие Лодрейста неожиданно оросилось алой кровью, которая, быстро стекая с клинка, падала на поверхность скалы темными тяжелыми каплями. Верлойн отшатнулся.
На рукоять меча, обхватив гарду когтистыми лапами, уселся невесть откуда взявшийся белый ястреб и, не мигая, взглянул Верлойну в глаза. Расправив крылья, ястреб повернул голову в ту сторону, где бился с коршуном, и замер в такой позе. Меч, залитый кровью, и белый ястреб, расправивший крылья, были последними видениями барона. Где-то далеко зарокотал гром и...
Верлойн очнулся...
Гремела далекая гроза. Было сумеречно, но по светлым тучам Верлойн понял, что уже наступило утро. Видение до сих пор стояло перед его глазами, и он машинально нащупал рукоять Лодрейста. Меч был в ножнах. Верлойн обнажил его, неизвестно почему ожидая увидеть окровавленное лезвие, но клинок был чист. Это немного успокоило.
Барон поднялся и надел плащ. Ветер был холоден, но тучи быстро уходили на восток, и вскоре над перешейком засияло солнце. Его лучи Верлойн встретил в седле, направляя Хинсала к Шумящему лесу.
Верлойн понимал, что ему надо раскрыть смысл видения – от этого что-то зависело. Но как он ни пытался разгадать эту загадку, ответа не было. Верлойн очень смутно помнил короткий разговор с незнакомцем, но одна фраза четко отпечаталась в его памяти. «Это мир, где будущее становится явью».
Возможно, именно поэтому видение ему непонятно – из-за того, что оно связано с будущим? А может быть, и нет – кто знает? Небо, помоги понять! Верлойн был уверен лишь в одном – что его загадочное исчезновение во время схватки с троллями и видение, которое было этой ночью, несомненно, связаны между собой. Верлойн почувствовал, что если и дальше будет задавать себе эти бесконечные вопросы, то сойдет с ума, поэтому решил не ломать над этим голову. Шумящий лес вырастал на глазах по мере приближения к нему. Барон слегка натянул поводья, и Хинсал с галопа перешел на рысь.