Верлойн

Папсуев Роман

– А вот и тот, кто протоптал тропу, – сказал Странник и поморщился.

Факел Алдруда выхватил из темноты груду мускулов, покрытых пупырчатой зеленовато-желтой кожей, маленькую лапку с двумя когтистыми пальцами (на месте второй зияла рваная рана) и огромную голову, судорожно прижатую к туловищу. На голове торчали три рога – два на лысой макушке и один на носу.

– Это трирог, – сказал Мидлор.

– Да, похоже, ты был прав, – шепнул ему Дрюль.

Легенды упрямо называли трирогов драконами, хотя большинство ученых людей склонялись к тому, что определение это неверно. В отличие от огнедышащих драконов, имевших

способность летать и отличавшихся изрядной глупостью и страстью к золоту, трироги были бескрылы, огнем не дышали, к золоту были равнодушны, и, что самое главное, – они были разумны.

Однако же, несмотря на очевидные различия, трироги все же были ящерами и приходились обычным драконам дальними родственниками. Трироги, как и обычные драконы, были настолько редки, что увидеть их случалось единицам, а людская молва не терпела заумность, потому и определяла трирогов не иначе как драконов.

Горло трирога, лежавшего в туннеле, было разорвано – кровь уже не текла, она запеклась, окружив огромную темную дыру с рваными краями на короткой пластинчатой шее. Живот, покрытый костяным панцирем, был распорот, на каменный пол вывалились сизые внутренности.

– Небо, кто же его так? – невольно прошептал Верлойн.

– Н-да, это непонятно, – кивнул Тиглон. – Такое впечатление, что он сразился с другим драконом.

– Давайте пойдем отсюда, – пропищал Малс, прижимаясь к своему пони. – Мне страшно.

– Мне тоже страшно, малыш, – повернулся к дрожащему манкру Алдруд. – Тем более что я наконец-то убедился, что драконы существуют.

– Этот существовал, – уточнил Верлойн, рассматривая мертвого дракона.

Надо же, значит, легенды о драконах действительно были правдой. Они не деревенские сказки, а реальные существа. Этот растерзанный трирог был первым драконом, которого Верлойн видел в своей жизни.

– Верно, – кивнул Алдруд, обходя тушу справа. – Этот существовал. Все же интересно, кто же мог его так обработать?

– Оборотни, – шепотом произнес Мидлор, но шепот неожиданно громко отдался эхом в сводах туннеля, и дримлин вздрогнул.

– Оборотни? – переспросил Тиглон. – Ну нет, малыш, ты ошибаешься. Как рассказывал Малс, оборотни – это бывшие когда-то людьми волки, а здесь побывал и поработал кто-то покрупнее волка.

– Верно, – сказал Мидлор, – но что, если...

Его прервал нахлынувший на путников тошнотворный запах. Хинсал заржал и забил копытом. Другие кони тоже заволновались.

– Что такое? – растерянно спросил Верлойн.

Словно отвечая ему, по туннелю пронесся вой, похожий на голодный вопль волка. Впереди в темноте туннеля засверкали пары зеленых огоньков, похожих на глаза. Пар было около десятка... «Как же так? – мелькнуло у барона в голове. – Оборотни? Но ведь сегодня не полнолуние и сейчас не ночь!»

Огоньки приближались с невероятной быстротой. Реакция Алдруда была молниеносной. Взмахнув мечом, он быстро отступил от туши трирога и крикнул:

– К оружию!

Путники подняли мечи, все, кроме Мидлора и Малса, у которых мечей не было. Малс спрятался за спиной барона, скуля от ужаса.

Вой раздался ближе, и из темноты в свет факелов с глухим рычанием выпрыгнули два оборотня. Это были огромные звери, напоминающие волков, с белой мощной грудью, длинной серебристой шерстью и мускулистыми ногами. Морды их сморщились от ненависти, пасти были открыты,

обнажая длинные, острые как бритва клыки, с которых обильно стекала слюна. Зеленые светящиеся глаза безжалостно сверкали.

Не утруждая себя разглядыванием противника, оборотни ринулись на Алдруда, который был к ним ближе всех. Сделав два огромных прыжка, первый оборотень взвился в воздух, целясь широко открытой пастью Страннику в горло. В полете его остановил меч, который Алдруд выбросил вперед. Меч пронзил оборотня насквозь, огромные челюсти судорожно щелкнули, и по туннелю прокатился вой боли.

Откинув дергающееся тело зверя к стене, Алдруд стремительно отпрыгнул в сторону и ткнул факелом в морду второго оборотня, который с рычанием кинулся на Странника. Факел обжег оборотню морду, и он с воем попятился в сторону.

Из мрака появилось еще шесть оборотней. Они, в отличие от первых двух, не стали сразу кидаться на путников. Звери встали поодаль в ряд, рассматривая незваных гостей. Тот оборотень, которого отпугнул факел Алдруда, тем временем сделал длинный скачок в сторону Верлойна. Малс за спиной барона завизжал, но Верлойн молниеносно взмахнул мечом, и голова оборотня с глухим стуком покатилась по полу. Вся стычка заняла не больше минуты. Но это была всего лишь прелюдия.

Оставшиеся шестеро оборотней вдруг затряслись мелкой дрожью и встали на задние лапы. Замерев от ужаса, путники увидели, что оборотни меняются. Шерсть стала исчезать, волчьи морды втянулись, задние лапы вытянулись, превращаясь в ноги, передние обрели пальцы и стали руками. Прямо из тел проступила одежда, и путники удивленно уставились на бывших волков-оборотней. В сердца каждого холодной сталью ударил ужас, смешанный с потрясением – путники внезапно поняли, почему трирог был так страшно изуродован. Оборотни превратились в них – в точные копии, вплоть до одежды и цвета волос.

– Ничего себе! – вырвалось у Алдруда, который увидел напротив себя свою точную копию с мечом в руке.

С яростным воплем оборотни кинулись на путников, оторопевших от ужаса. Началась битва. Верлойну выпала честь сражаться с двойником Тиглона, который был на две головы выше барона.

Размахивая двуручным мечом, «Тиглон» набросился на Верлойна, зазвенели мечи, и барон с удивлением обнаружил, что двуручный меч оборотня вполне настоящий, что опровергало его предположение о том, будто все это – иллюзия. Впрочем, хотя оборотни и приняли вид путников, воинское мастерство они перенять не смогли.

Верлойн легко парировал выпады «Тиглона» и вскоре выбил меч из рук оборотня. «Тиглон», оставшись безоружным, раскрыл пасть, из которой вырвался рев, и кинулся на барона, широко расставив руки. Его резцы удлинились и превратились в огромные клыки, из пальцев вылезли угрожающих размеров когти. Верлойн отрубил тянущуюся к нему когтистую лапу и быстрым ударом Лодрейста снес оборотню голову.

В тот же миг на Верлойна накинулся двойник Малса. Настоящий Малс, прятавшийся за бароном, удивленно хрюкнул. Двойник был таким же маленьким, как манкр, на боку у него болталась сумка, но на этом сходство заканчивалось. Фальшивый Малс был свирепым, как медведь; у него не было оружия, и он вырастил из рук длиннющие когти-бритвы. Верлойн пнул «Малса» ногой, но оборотень, отлетев к стене, поднялся и возобновил атаку, размахивая когтистыми руками. Барон разрубил его надвое.