'Веритэ'-драма
Шрифт:
– Смотри, - показала я Томми.
– Наверное, такое искусство должно быть на планете Шиссаа.
Томми внимательно посмотрел на картину, потом небрежно скользнул взглядом по ценнику.
– Да, действительно. Тебе нравится? Завтра я куплю ее тебе.
Я вытаращила глаза:
– Томми, ты, похоже, и в самом деле никак не можешь стряхнуть с себя Джонатана. Приди же в себя, в конце концов!
Он затряс головой, будто пытаясь что-то сбросить.
– Вот черт, наваждение какое-то! Я ведь знаю, что я просто вжился в образ Джонатана, а никак не стал богатым бизнесменом. Но сейчас мне показалось,
Я кивнула.
– Да, это бывает. Особенно поначалу, когда впервые глубоко входишь в роль. Или когда в биографии героя что-то совпадает с твоей собственной... Что с тобой?
Томми вдруг вздрогнул.
– О, господи! Если б я на своей шкуре испытал это раньше, Пиа Фишер, наверное, была бы сейчас жива.
– Причем здесь Пиа Фишер?
Он прижался лбом к стеклу витрины.
– "Человек с радуги" был для нее дебютом в "веритэ"... Если бы я знал, что это значит, я бы наверняка не отпустил ее купаться, не удостоверившись, что она умеет плавать...
Теперь уже вздрогнула я.
– Так ты был с ней, когда она...
Невидящие глаза Томми уставились на коллекцию каких-то поделок.
– Я играл Адониса. У нас получился свободный день, я взял напрокат машину и сумел уговорить ее поехать покататься. Она вообще редко выбиралась куда-то, кроме театра: все время сидела в отеле и ждала звонков Брайана (он снимал тогда что-то в Африке). А тут вдруг согласилась. На каком-то пустом пляже я затормозил, и мы вылезли размяться. А потом она разделась и предложила искупаться: доплыть наперегонки до мыса. Метров триста, наверное... Пловец-то я не бог весть какой, вот и сказал, что лучше подъеду прямо на мыс на машине и встречу ее там. Собрал ее одежду думал еще подразнить, когда вылезет, - доехал за минуту, остался сидеть в машине, ждать...
– Томми провел рукой по лбу.
– Так и не дождался...
Он повернулся ко мне и откинулся спиной на витрину так, что стекло чуть не треснуло.
– Если б я только знал, что она совсем не умеет плавать! Мне ведь и в голову не пришло ее спросить, она так уверенно предлагала плыть наперегонки, как будто не сомневалась, что выиграет...
Я знала, что Томми говорит правду: спрашивать людей об их поступках было не в его правилах. Наверняка он и в самом деле собрал ее одежду, да еще и помахал каким-нибудь предметом ее туалета, когда Пиа входила в воду. А потом спокойно сел в машину и поехал встречать ее на мыс.
– Понимаешь, - чуть запинаясь, проговорил Томми.
– Я никогда еще не чувствовал себя так плохо из-за этой истории, как теперь. Я, в общем-то, и совсем почти о ней не думал...
Я сжала его руку.
– Тебе не стоит винить себя. Ты не мог знать ни как она плавает, ни как себя чувствует, входя в первую роль в "веритэ". Пойдем, пройдемся еще немного.
Мы дошли до конца улицы и вернулись обратно, но недавнее спокойное умиротворенное настроение было утеряно. Томми оставался молчалив и простился со мной в холле отеля, не предприняв никаких попыток напроситься в гости.
На следующее утро в театр он явился все еще несколько подавленным. Однако Брайан был чрезвычайно доволен.
– Прекрасно, Томми! Джонатан выходит как надо.
Томми посмотрел на меня.
– Мне хотелось бы еще поработать с Нуар, по-моему, нам кое-что стоит отрепетировать получше.
– Конечно, стоит, но в другой раз. А сегодня вы поработаете с Майлсом.
Брайан поднял пальто и направился к двери.
– Ты не откажешься, если я попрошу составить мне компанию, Нуар?
Выходя, я бросила взгляд на Томми и увидела, как он недовольно насупился.
Брайан шел быстро, и мне пришлось поторопиться, чтобы догнать его.
– У вас ко мне какое-то дело?
– Да, застегивай пальто и поехали со мной.
– Куда?
– Я растерянно посмотрела на него.
– У меня есть дела в Эвентайне. А ты очень неплохо работала и, по-моему, заслужила небольшую увеселительную прогулку.
– Он взял меня под локоть, увлекая вперед.
– Поезд канатной дороги отправляется через пятнадцать минут. И мы должны успеть, если очень постараемся.
Вместо этого я остановилась. Идея побывать в легендарном Эвентайне казалась очень заманчивой. Но вот канатная дорога...
– Пойдем, пойдем, это так высоко, что всякое ощущение высоты теряется. Тебе совсем не будет страшно, обещаю. Наоборот, даже понравится.
Некоторое время я молча позволяла ему волочить меня за собой, потом спросила:
– А откуда вы знаете, что у меня страх высоты?
Он пожал плечами.
– Не помню, слышал от кого-то, наверное. Ну, пошли же быстрей!
Ну, а почему бы и нет, решила в конце концов я.
– Хорошо, идем.
Часовая поездка на канатной дороге действительно оказалась много лучше, чем можно было ожидать. Поддавшись на уговоры Брайана, я даже отважилась, держа его за руку, выглянуть в окно. За многие сотни метров внизу тянулся горный массив, дразня глаз одновременно и снежной белизной, и изумрудной зеленью. Но ощущения того, что ты находишься на высоте, действительно не было, совсем как в самолете. На специальной обзорной площадке в дальнем конце вагона пассажирам даже выдавали бинокли, и несколько человек толпились там, оживленно толкая друг друга локтями: судя по их восторженным репликам, они разглядели на горной луговине медведя, ловившего рыбу в ручье. Брайан предложил посмотреть и мне, но тут уж я решительно отказалась. С меня было достаточно и легких покачиваний вагона, постоянно напоминавших, что мы висим на тросе над пропастью. Оставаться на месте казалось как-то безопаснее.
– А что за дела у вас в Эвентайне?
– Можно сказать, что я еду за реквизитом. Понимаешь, наш Джонатан человек богатый и с отменным вкусом. Как на женщин, так и на все остальное. Вот я и подумал, что не помешает украсить его кабинет какой-нибудь классной диковиной. Так что сейчас мы едем к Ксоузару Кейну, специально для нашего спектакля я заказал ему статуэтку.
Новость, что мы едем не просто в Эвентайн, но еще и за работой великого скульптора, привела меня в восторг.
– Как хорошо, что вы решили сами съездить за ней, иначе никакой экскурсии для меня не получилось бы.