Veritas
Шрифт:
– А зачем тебе понадобилось шпионить еще и за ним? – в ужасе воскликнул я, ибо мне стало дурно при мысли о том, что моя сладкая женушка могла попасть в когти головореза.
После первой встречи с человеком в капюшоне моя жена выступала в качестве переводчика между мажордомом аги и одним из поваров принца, когда краем глаза снова увидела, как этот монстр поднимается по ступенькам, на этот раз по большой лестнице дворца. Он наверняка пробрался бы незамеченным, если бы Клоридия именно в тот миг, когда этот человек проскользнул на третий этаж,
– Мне было страшно, но риск того стоил. Может быть, у этого в капюшоне снова была встреча с Кицебером, – пояснила моя мужественная возлюбленная.
Но незнакомец продолжал совершенно спокойно идти дальше по дворцу, Казалось, он хорошо ориентируется в нем: в это время весь персонал находится на нижних этажах между кухней и комнатами для посыльных и в холлах второго и третьего этажей не было ни души. Молниеносно обследовав некоторые комнаты третьего этажа, он вернулся на нижний.
Там, пояснила Клоридия, находится зал с видом на Химмельпфортгассе, гдедолжны были поставить несколько книжных шкафов.
– Говорят, Евгений намеревается основать большую библиотеку и для этой цели собирается приобрести множество печатных изданий и манускриптов.
Поскольку столярам еще только предстояло сделать шкафы, в зале стояло несколько деревянных ящиков, содержимое которых не было известно никому, кроме Евгения и его слуг. Закутанное в плащ существо быстро вломилось в будущую библиотеку.
Клоридия, которая не могла войти в зал (да и не хотела), удовольствовалась тем, что приложила ухо к двери, чтобы подслушать. Сначала она услышала странные звуки слева. Затем последовал звон монет, словно кто-то набирал их пригоршнями и ссыпал в мешок; наконец раздался звук шагов, приближавшихся к двери.
Существо вышло из будущей библиотеки принца Евгения и исчезло в направлении холлов дворца, вероятно, чтобы выйти на улицу через лестницу для посыльных.
Оставшись одна, Клоридия вошла в библиотеку. На полках стояли деревянные ящики различных размеров и форм. Человек, должно быть, копался в некоторых из них, но только один, крышка которого была плохо закрыта, а быть может, повреждена, и открывала взору то, что находилось внутри, привлек ее внимание.
Подняв крышку, Клоридия увидела лежащие в беспорядке и покрытые пылью старые газеты, военные карты и черновики писем. Все это, казалось, были предметы небольшой ценности, которые Евгений, вероятно, велел сложить временно, до тех пор пока они не обретут свое место в библиотеке. Хотя времени у нее было мало, Клоридия пролезла даже на самое дно ящика и наткнулась пальцами на холодные металлические предметы, которые издавали слышанный ею прежде звон монет. Она склонилась над ящиком и обнаружила небольшую горку металлических штучек неровной формы.
– Я взяла одну, вот, посмотри
.
Моя
Я вертел «монету» в руках, рассматривая то одну, то другую сторону.
– Она, конечно, потемнела от времени, но это, вне всякого сомнения, серебро, – заметил я.
– Вот именно. А если ты посмотришь на верхний край, то увидишь, что она напоминает серебряную тарелку.
В центре находилась круглая гравюра, в которой можно было узнать дворянский герб: манжетка и полосатое поле. Над ним, рядом с сильно выгнутым краем, было написано:
По углам с четырех сторон были выбиты французские лилии.
– Что же это, черт побери, такое? – озадаченно спросил я.
– О, меня можешь не спрашивать. Я знаю только одно, что это тот самый странный предмет, который не выпускал из рук принц Евгений во время аудиенции.
– В любом случае это, кажется, монета, здесь написано «4 ливра», а ливр – это французская лира. Не случайно тут изображены лилии Франции. Однако, кажется, это не настоящая монета, а сделанная на каком-то примитивном станке.
– Может быть, это поддельная французская монета? – предположила Клоридия.
– Немногих французов она сможет обмануть, доложу я тебе.
– Ландау – немецкий город, где император Иосиф выиграл две битвы, если я не ошибаюсь, – сказала Клоридия.
– Да, в 1702 и в 1704 годах. Но эта штука – точно не памятная медаль. Во-первых, для этого она сделана слишком плохо, а во-вторых, поскольку на ней изображены лилии, то это символ Франции, и уж никак не империи.
В этот момент нас прервали, поскольку вернулся Симонис. Мы показали ему странную монету и попросили высказать свое мнение.
– Ничего подобного я никогда не видел. Я знаю, что Ландау – важная немецкая крепость в Пфальце и что наш возлюбленный император добрых два раза осаждал и штурмовал ее. Но при чем тут этот кусок серебра, сказать не могу.
Наш разговор продолжался совсем недолго, поскольку вскоре подошли студенты, друзья Симониса. Все были в сборе: «барон» Коломан Супан, румынский «князь» Драгомир Популеску, поляк Ян Яницкий, граф Опалинский, болгарин Христо Христов Хаджи-Танев и, наконец, беанус, после церемонии снятия ставший младшекурсником, хромой богемец Пеничек, почтительно державшийся позади своего шориста, то есть Симониса.