Veritas
Шрифт:
Я проконтролировал положение: мы направлялись прямо к площадке. Я еще не видел, ждут ли нас внутри огромного прямоугольника дикие животные; в любом случае было очень вероятно, что некоторые бестии остались голодными, если и не на площадке, то, без сомнения, где-то неподалеку. По крайней мере одно из животных наверняка хотело снова повидаться с нами: пантера, которой Симонис нанес удар метлой в глаз.
Капли с неба стали крупными и более частыми. Больше времени терять было нельзя.
– Что, черт побери, ты собираешься делать с этими канатами, мальчик? – с обеспокоенным лицом спросил аббат Мелани.
– Помешать нам приземлиться прямо в пасть большой кошке.
Ни Симонису,
Корабль сотрясла настолько мощная вибрация, что я наверняка упал бы, если бы не держался изо всех сил. Атто и Симонис сидели на полу. Мы по-прежнему направлялись к площадке для игры в мяч. Какого недостойного штурмана обрел в моем лице Летающий корабль! Возвышенный ковчег истины, благородный парусник, пришедший с Крайнего запада, чтобы сделать Австрию победителем в войне, судно, которое должно было вместе с Золотым яблоком украшать высочайшую башню собора Святого Стефана, теперь пало жертвой моих неуклюжих попыток саботажа. После того как корабль спас нас, мы предали его, пытаясь изменить естественное направление полета и опустить его на землю. Промокший от дождя, я потянул за канаты снова.
Теперь раскачивание стало настолько сильным, что я тоже потерял равновесие, упал и в ужасе приготовился к тому, что мы рухнем прямо сейчас. Атто и Симонис дружно ругались. У меня не хватало мужества даже на то, чтобы проконтролировать наш курс, поскольку я опасался, что следующий толчок корабля вышвырнет меня за борт. Поднявшись, я вцепился в шатуны и еще раз потянул что есть мочи. Наконец это произошло.
Жужжание камней прекратилось. Я посмотрел вверх: желто-коричневые камни янтаря вибрировали уже не сами по себе; казалось, теперь ими движет нечто вроде остаточной энергии. Весь Летающий корабль дрожал, словно огромная птица, которую кто-то подстрелил и попал при этом в жизненно важный I орган. То была болезненная, лихорадочная дрожь, предвестие катастрофы. Если бы на борту у нас был порох, я мог бы поклясться, что мы совсем скоро взлетим на воздух.
– Боже мой, мы все погибнем! – услышал я шепот аббата Мелани, которого, словно маленького ребенка, обнимал Симонис.
Я выпрямился и, качаясь, подошел к борту, чтобы бросить взгляд наружу. Наконец мы изменили направление. Сперва поднявшись немного выше, Летающий корабль начал заваливаться на левый бок; теперь он нацелился на край Зиммерингер Хайде, пустой, поросшей травой пустоши к северо-востоку от Места Без Имени. Там, в этом я был уверен, мы и должны были упасть.
Готовясь к удару, мы заметили, что дождь перешел в сильную бурю. На несколько секунд молния превратила наш парус в серебряный полумесяц, упавший с неба и теперь опускавшийся на единственную вершину земли, которая была готова приютить его.
– Держитесь крепко! – крикнул я, когда днище Летающего корабля уже коснулось верхушек деревьев и судно приготовилось упасть. Как раз в тот миг, когда прозвучал громкий раскат грома, я почувствовал первый контакт с землей и осенил себя крестным знамением.
– Зачем нужны эти камни янтаря? Как получается, что они звучат таким образом? Кто-нибудь из вас может мне это объяснить?
Промокшие до нитки, уставшие, но живые, мы приземлились. К нашему удивлению, прибытие на землю заключалось в легком подпрыгивании; Летающий корабль коснулся земли, не разбившись и не перевернувшись, и оказалось, что, дабы не вывалиться
Едва опустившись на землю, пернатый парусник снова поднялся вверх и взял курс на Место Без Имени.
– Может быть, он возвращается на площадку? – предположил Симонис.
Корабль удалялся, а я в последний момент посмотрел ему вслед: увижу ли я его еще?
Наша посадочная площадка располагалась невдалеке от винного погреба монастыря Химмельпфорте. По пути туда наши ноги по щиколотку погружались в полевую грязь. Что случилось в Месте Без Имени после нашего бегства, мы не знали. По-прежнему ли на свободе тигры и львы?
Мы сушили одежду в маленькой гостиной погреба, у огня. К счастью, во время нашего пешего перехода нам никто не встретился, поскольку два трубочиста посреди поля выглядели довольно странно в обществе слабого лысого старика (аббат потерял свой парик) с белилами на лице и карминово-красными щеками. В действительности же Атто, лицо которого было еще искажено от ужаса пережитых событий, темная одежда испачкалась и порвалась, спина согнулась, а походка стала тяжелой, походил на несчастного, сбежавшего из мира сказок эльфа.
Однако теперь мы сидели у теплого очага, положив руки на красивые бокалы с горячим вином, полуголые, поскольку одежда наша сушилась над камином, и обсуждали ситуацию. Аббат Мелани снова обрел присутствие духа и обрушил на нас целый град вопросов.
Какие функции имеют трубы, образующие корпус, по которым течет воздух? Может быть, это они дают необходимую для полета энергию? И почему корабль летает под португальским флагом?
На все эти вопросы ответить нам было нечего, кроме как признаться в своем прискорбном невежестве, которое смягчало только воображение. Трубы действительно, скорее всего, служили движущей силой, хотя доказательств этому у нас не было. Флаг королевства Португалия имел отношение к происхождению корабля. Старая брошюрка двухлетней давности, которую показывал мне Фрош, повествовала о том, что воздушный корабль прибыл из Португалии. Это совпадало с информацией Угонио: Летающий корабль по желанию королевы Португалии, сестры императора Иосифа I, был послан в Вену с поручением: установить Золотое яблоко, которое непонятными путями попало в Португалию из стран Востока, на вершину башни собора Святого Стефана. Только таким образом империя могла выиграть войну у Франции и Людовика XIV.
Однако больше всего интересовало Атто, как, черт побери, камням янтаря удалось сыграть сонату для соло баса Грегорио Строцци?
– Почему вас так это интересует? – спросил Симонис.
– Какое тебе дело? – невежливо ответил аббат Мелани. Постоянное присутствие моего подмастерья раздражало его.
Грек сохранял спокойствие.
– А почему вы теперь не слепой? – задал он самый глупый вопрос на свете.»
– Послушай, мальчик, – сказал мне Атто, с трудом сдерживая раздражение, – я советую тебе отослать своего подмастерья, чтобы он посмотрел с безопасного расстояния на этот заброшенный дом, как там он называется? Нойгебау, точно. Мы должны выяснить, успокоилось ли там все.
Аббат хотел избавиться от моего подмастерья, потому что тот действовал ему на нервы.
– На улице льет как из ведра, синьор Атто, – заметил я. – И я предпочел бы побольше узнать о вашем чудесном обретении дара зрения на борту Летающего корабля.
Атто опустил взгляд.
Я обрушил на него шквал вопросов. Почему он все время носил эти черные очки? Может быть, он хотел таким образом легче пересечь границу и не подвергаться надзору в столице императора?
– Ну а что мне еще делать с этими пиявками, моими родственниками? – спросил Атто.