Veritas
Шрифт:
Силуэт в темноте дёрнулся, точно от удивления или испуга, и затих, но Люц не провело мнимое безмолвие. Она уже заметила клетку и очертания пленника в ней.
В очи бросился блеск сапфира на мочке острого уха, а затем тусклое сияние синих не человеческих радужек с искрами насмешки и усталости в уголках глаз.
— Далеон? — ахнула Люция. — Почему ты в клетке?
Король — или то, что осталось от его ослепительного лоска — тихо захихикал.
— Мне её подарили, — ответил с ехидцей, но сразу посуровел, схватился за прутья и резко дернулся вперёд, лязгнув
— Это не повод залазить в неё!
— Лучше уж здесь, чем в подземелье, — поежившись, хрипнул король и принялся жадно разглядывать девушку, словно не видел её целую вечность и страшно соскучился.
— Не думал, что получится связаться отсюда, — забормотал он, лаская её неверющим взором. — Этот металл блокирует магию, да, видимо, не всю. Или наш дар — не магия. Нечто большее?..
— Не понимаю, — выдохнула Люц. — О чем ты вообще?
Он проигнорировал вопрос и вновь хихикнул, словно безумный.
— Какой нынче день? — Глянул в окно и сам ответил: — Зима. Ещё зима. У нас мало времени.
— Да что происходит?! — разозлилась десница и аж ногой топнула. Так по-детски. — Ты специально забрался в клетку, чтобы побесить меня? Выходи! Или я тебя вытащу. Где она открывается?
— Не выйдет, — Далеон с досадой покачал головой, рассыпав по плечам непослушные, спутанные, волосы. И когда только отрастить успел? И что за побитый видок?
Коротковатые штаны, протертые и грязные на коленках; на рубашке мутные разводы и не хватает пуговиц; кожа сера, точно в истинном облике, и покрыта ссадинами и гематомами, как от сильных ударов.
— Великие Духи! — шепотом воскликнула фарси и схватилась за прутья, они обожгли ладони льдом, резко до онемения высосали из рук силы, и Люц с ужасом отпрянула. — Далеон, какого Тырха с тобой случилось? Почему ты?..
— Нет времени, — настойчиво перебил король и подался вперёд.
Люция взвилась:
— Не трогай прутья! — заозиралась. — Сейчас, я найду, чем подковырнуть дверцу. Да где же чёртова дверь. И… Боги! Почему ты в цепях?
— Люц! — привлёк внимание бледный Далеон. — Я должен предупредить! Остерегайся всех. Я ещё не выяснил, кто предатель, но он в замке, ближе, чем мы думали. Никому не доверяй, даже Виктору.
— Почему ты заговорил об этом? — холодный пот заструился у девушки по загривку, сердце сжалось. — Что случилось? Или…
Язык скользнул по сухим губам.
— Случится, — подтвердил король и голос у Люции за спиной.
Она одеревенела от ужаса. Чья-то властная лапа легла ей на горло, не позволяя шевельнуться, обернуться, пикнуть. Во рту пересохло.
— Посмотри вниз, — вкрадчиво, бархатисто произнёс на ушко незнакомец. Высокий (его тень заслоняла свет), сильный (Люц лопатками ощущала крепость его мускулов под одеждой) и жуткий (от его близости волоски дыбом вставали, и кровь вскипала в жилах от желания бежать или драться). — Посмотри.
Она тяжело сглотнула, ощущая стальную хватку на шее, и послушно опустила глаза. На её запястьях красовались
— Я тоже в цепях, — просипела она очевидное.
Террин — а это точно был он: таких высоких людей не бывает — позади рассмеялся.
— Само собой, но я говорил не об этом. Глянь чуть выше.
Люц исполнила. Заметила на рюшчатом вороте камизы и на своих ключицах тёмные пятна. Багровые, свежие, воняющие железом.
— К-кровь? — и ощутила, как захлебнулась. Изо рта вырвался кашель, на губы плеснула горячая жидкость, на грудь непонятно откуда вылилось ещё больше смертельного алого. — Какого?..
Когтистые пальцы надавили на горло, пачкаясь в крови, пережимая или же расковыривая(?) неизвестно откуда взявшуюся рану. Боль ослепила Люцию, хрип застрял в глотке. Что-то булькнуло внутри, хлюпнуло.
— Смертельная рана, — ровно произнёс незнакомец. — Будь осторожна с «кошками».
Фарси едва ли слышала его: плохо соображала. Паника, ужас и боль застили всё. Она умрет. Уже. Сейчас. Онемение ползёт по шее, устремляясь к груди, к сердцу… Нет, нет! Только не это! На кого она оставит королевство? Кто защитит Изу, Руби, Виктора и… Далеона?
Кто возродит фарси?
Теряя сознание от дурноты, Люция ощутила, как жаркие губы прижалась к уху, и террин проникновенным шепотом приказал:
— Проснись!
Она распахнула глаза, судорожно вдыхая полной грудью, и заметила острие, несущееся ей прямо в гортань.
Люция отбила клинок ребром ладони, кровь брызнула из пореза прямо ей на шею и лицо, но девушка не тратила ни секунды на шок. Пнула ассасина под дых, перекатилась на бок, выхватывая из-под подушки мизерикорд, и вскочила на ноги с другой стороны кровати.
Убийца глядел на неё из-за прорезей карнавальной маски — чтоб его — кошки! Вещь белая с блестящей росписью, а сам наёмник стройный, во всем чёрном и сливается с кромешной тьмой спальни.
— Что ж, вот и я удостоилась чести отбить покушение! — невесело усмехнулась десница и удобнее перехватила кинжал.
Убийца рыкнул и кинулся на неё. Сталь схлестнулась с противным звоном, мышцы свело от напряжения. Фарси стиснула зубы, наёмник выхватил из-за пояса второй кинжал и полоснул наотмашь. Люция выгнулась дугой, пропуская лезвие, нырнула за столбик балдахина, и новый удар оставил зарубку на дереве. Десница перекатилась по ковру и вскочила, принимая боевую стойку. Её левая рука снова начала дрожать, а по правой бежала кровь и делала рукоять мизерикорда скользкой.
«Гадство!».
Ассасин с глухим рыком спрыгнул с кровати и ринулся вперёд, замахиваясь клинком. Люц отбила удар, но пропустила пинок коленом под дых. Дыхание перехватило, из глаз брызнули искры, колени шарахнулись об пол. Рубящая атака полетела сверху, десница дернулась в сторону в последний момент, и лезвие по касательной прошлось по предплечью.
Жгучая боль опалила кожу. Люция хватанула ртом воздух и тут же взяла себя в руки. Гнев вскипел в её венах, заглушая боль и придавая сил.