Veritas

Шварц Дарья

— Фуу, и правда! — поддакнула вторая. — Наглая. Кем она себя возомнила? Ни рожи, ни кожи, безродная сиротка. А гонору сколько!

— Она же даже не поздравила вас! — пропищала третья. — Ни вчера на балу, ни сегодня.

— Какое неуважение! Эта девка не достойна быть вашей десницей, мой господин, раз даже дату вашего дня рождения запомнить не может.

— Чего ты хочешь? — фыркнула очередная. — Она же человечка! У них в головах умные мысли не задерживаются.

— Она просто занята, — послышался тихий голос Далеона с нотками досады. — Или закрутилась в делах и позабыла. Люция помешана на власти

и репутации, ей люба власть, на меня же ей плевать. Так что расслабьтесь, девочки, она не захочет стать моей императрицей даже под пытками.

Он безрадостно хмыкнул и глотнул вина.

Люц неприятно кольнуло в груди. Так вот, что он о ней думает? И самое главное — считает это правдой. Но ведь всё совсем не так! Она старается ради королевства, ради него!

— Как можно!.. — возмутилась ещё одна «фаворитка», но тут же замурлыкала точно кошка и, судя по шуршанию ткани, полезла ластиться к Далеону: — Вы же прекрасны! Самый очаровательный лэр во всем Ригеле! В вас невозможно не влюбится. Невозможно не захотеть… стать вашей... императрицей…

Слова прерывали звучные чмоки. Затем зашелестела ткань, кто-то из девок нетерпеливо застонал.

Люцию трясло. Надо уйти, но её словно приклеило к полу.

— Она, видимо, не только глупа, но и слепа! — подхватила очередная.

— Обидела вас.

— Не уважает.

— Бессердечная.

— Жестокая.

— Не женщина, а глыба льда!

— Может она вовсе — фригидная?

Громкий смех Далеона заглушил ворох новых мерзких предположений.

Левую руку Люции прострелило болью. Она беззвучно охнула и разжала кулак, в котором всё это время сжимала коробочку, да с такой силой, что промяла пальцами крышку и оставила на обшивке борозды от ногтей.

«Фригидная значит?» — припомнила фарси, стискивая зубы до скрипа.

Внутри неё всё кипело и клокотало от гнева. Источник магии под ребрами бунтовал, вращался, грозя подкатить к горлу и вырваться с тошнотой или смертоносным заклятием.

И тогда все узнают, что она не просто «человечка», а владелица редкой и опасной магии слова, которой до неё владели лишь Духи. Она могла бы заставить их заткнуться навсегда, убить всех одним приказом.

Жестокая, бессердечная, глыба…

Фригидная...

Люц сжала коробку до жалобного хруста и бросила под ноги.

Зря она надеялась на конструктивный диалог с Далеоном.

Зря.

Если он о ней того же мнения, что и его плешивые бабенки…

— Чёрт! — шикнула Люц, и прикрыла ладонью предательски защипавшие глаза.

А как он заливал ей в уши о своём безумном влечении ещё пару месяцев назад! Как активно доказывал это страстными поцелуями и жадными ласками под сенью ивы в роковой Самайн! И где теперь это всё? Где?!

Люция фыркнула, резко повернулась на низких каблуках и зашагала прочь.

***

Тем временем Далеон пил вино и бродил осоловевшим взглядом по смазливым лицам фавориток, сотканным из гламора и морока.

Какие страхидлы скрываются под масками можно только догадываться.

Они скалили зубы в улыбках и хищно сверкали не человечьими глазами, в которых точно не было «любви» и «уважения». Только жажда наживы, статуса, короны, власти, ещё, быть может, похоть.

Сам по себе Далеон им не нужен.

Никому не нужен.

— Люция

не фригидная, — сказал он им с усмешкой, но синие глаза мерцали холодно. — И не «глыба льда». Никто из вас, расфуфыренных куриц, не воспламенял во мне столько чувств и желания, сколько она. Горячая, гордая… Моя Бабочка. Я противник убийств, но её хочу удавить… и отлюбить. И снова. — Он мечтательно прикусил губу и прикрыл веки, отдаваясь фантазии. — Так бы и завалил её, строгую и надменную, на красном ковре на ступенях к трону и взял это сочное тело с налётом загара. Порвал одежду, впился зубами в шею, расцарапал нежную кожу. И полюбовался, как холод во взоре сменяется страстью, и как она горит в моих руках, обжигает и в ответ желает меня разорвать.

Фаворитки застыли с ошалевшими лицами и раскрытыми ртами. Далеон хмыкнул, отставил кубок на столик. Хищные очи засветились, и он добавил:

— Но вы не вспомните об этом. И… спасибо, что поделились сплетнями и открыли мне глаза на ваше истинное отношение к моей деснице.

Король пробормотал заклинание и щёлкнул пальцами.

Девушки застыли на миг, а в следующий — заморгали и растерянно переглянулись.

— Так о чем мы?.. — схватилась за лоб одна.

— О наших тайных желаниях, — ухмыльнулся, точно змей-искуситель, Далеон, и девчонки, зардевшись, начали наперебой рассказывать о своём личном опыте и предпочтениях.

Никакого стыда.

— Я не помешаю? — в покои заглянула Латиэль Ви-Дэлиз.

Распущенные светлые волосы скользили по плечу, ночная рубашка из кремового шёлка струилась по ладному телу и не скрывала женственных изгибов. Ходить в такой одежде зимой, по коридорам плохо отопляемого замка — смело и холодно. Даже для террина.

И это подтверждали затвердевшие вершинки её маленьких грудей.

Не дожидаясь ответа, она бедром толкнула приоткрытую створку и кошачьей походкой направилась к злачной компании. На губах лукавая улыбка, в руках — темно-синяя коробочка и бутылка зелёной феи.

Фаворитки при виде неё ощетинились, как ревнивые самки, учуявшие сильную конкурентку.

— Ах, лэра Ви-Дэлиз, — без энтузиазма отозвался Далеон и сощурился. — Что привело вас в столь поздний час?

— Прошу, Ваше Величество, обращайтесь ко мне по имени. А лучше — Лати. Ваш официоз меня обижает. А пришла я, чтоб поздравить вас! Лично, — игриво шепнула она и грациозно уселась на кушетку рядом с ним. Едва не соприкасаясь коленями.

Очень… дерзко.

— Вот, прошу вас, — она поставила на столик бутыль с напитком, а ему протянула маленькую бархатную коробочку. Далеон заметил на крышке небольшие овальные вмятинки, явно выправленные чарами, и чёрточки в форме полумесяцев.

— Это что, следы ногтей? — он скептически выгнул бровь, не спеша прикасаться к подарку. Мало-ли какая гадость из чар на него навешана? Он король и слишком многие хотели бы его смерти. Сразу после смерти десницы…

— Нет-нет! — спешно возразила сильфида. — К сожалению, упаковка пострадала в дороге и я, как могла, исправила это, но внутри всё в порядке, уверяю. Я вовсе не хотела вас обидеть! Прошу, Повелитель, не серчайте и примите мой искренний дар.

Под перекрестьем любопытных взоров девиц и умоляющего — родственницы королевы, ему пришлось сдаться и взять коробочку в руки, открыть.