Верховная ведьма

Пролог.

Каруна пала. Древнее государство магов погибло, не желая марать руки смертью жадных и недалёких аруанцев.

Маги Каруны не сразу поняли, что их снисходительное отношение к нахальству соседей, мечтавших править неподвластными им силами, было воспринято, как оскорбление. (Так взрослый жалостливо вздыхает капризам ребёнка, требующего звезду с неба). Архимаг Стратус вместе с Советом магов долгое время пытались

вразумить короля Аруаны, терпеливо объясняя, что он замахивается на невозможное - взрослый не будет подчиняться ребёнку. Только маги не учли одного - ребёнок может быть жесток, так как не осознаёт ценности жизни, особенно чужой.

Магов не пожелали слышать, их слова восприняли, как оскорбление, силу одарённых объявили проклятием, хотя весь конфликт сводился к банальному - присвоить чужое: силу, славу, могущество и богатство. Поэтому войска Аруаны хлынули потоком через границу, сминая заставы и уничтожая селения магов, а те, сражаясь, как обычные воины, не сразу начали применять Силу, чтобы остановить противника, так как по привычке ценили любое проявление жизни. Когда же пришло осознание, что их уничтожают, как вид, и в ход пошла вся доступная им магия - время было упущено, лучшие представители Каруны - молодая, активная часть одарённых - были уничтожены.

Зато торжествовали Изгои - маги-самоучки, мечтающие отомстить за своё унижение Академии Каруны. Сила ведь даруется не самому честному, доброму и порядочному. Она может родиться и в теле жадной мстительной сволочи. А так как лучшее магическое образование можно было получить только в Каруне, туда съезжались одарённые со всего континента. Но отбор проходили не все. Те, у кого жажда власти, зависть и злоба, подлость и коварство проявлялись особенно ярко, до экзаменов не допускались. "Моральных уродов магии учить нельзя", - один из девизов Академии навсегда перечёркивал надежды честолюбивых одарённых. Они получали метку Изгоя и возвращались домой, проклиная Каруну и её магов.

– Это наша ошибка, - вздыхал позже архимаг Стратус.
– Мы никогда не контролировали жизнь изгнанных, полагая, что метка Изгоя не даст им пользоваться магией, ведь это запрещено во всех государствах. Также мы не учли, что жажда завладеть могуществом Каруны найдёт горячую поддержку у завистливых соседей.

Изгои же, собравшись в Аруане, образовали свой орден и стали практиковаться в разрушающей магии. Именно она стала той силой, которая смела пограничные заставы и уничтожила лучших магов Каруны. Словно волчья стая, огромная, голодная и злая, Аруана набросилась на не ожидавших такой наглости карунцев. Изгои, жаждавшие мщения, сеяли вокруг себя смерть, селения уничтожались, поля горели, города разрушались... И маги Каруны отступили, чтобы сохранить главный костяк Академии - преподавателей и талантливый молодняк. Почти все ушли порталами в соседние миры, а также на дальние острова Руны, чтобы зализать раны, перегруппироваться и понять, как они, самые могущественные маги континента, смогли допустить потерю собственной страны. Карунцы пообещали себе, что обязательно вернутся, чтобы отомстить за смерти близких, возродить своё государство и вернуть былую славу, попутно вразумив зарвавшихся соседей. Но до этого нужно было ещё дожить.

1.

По осеннему лесу тихо пробирались двое человек,

словно скользя от дерева к дереву. И если у одной из женщин (а это были именно они) шаг был бодрым и лёгким, то вторая шла заметно тяжелее, к обеду начав заметно прихрамывать.

– Мама, может, остановимся и отдохнём?
– тихо спросила молодая.

– Нет, нам нужно дойти до Салерны, - чуть задыхаясь ответила ей дама в годах.
– Там нас ждут и готовы обеспечить надёжное укрытие и надлежащий уход.

Герцогиня Алма Греновис остановилась, вздыхая, а затем, углядев на пути внушительный пенёк, сдалась.

– Хорошо, я немного посижу и отдышусь, - ворчливо сказала она невестке.
– Ты тоже присядь и отдохни.

Рада кивнула и опустилась на корточки, а затем, отцепив от пояса флягу, протянула её свекрови.

– Здесь укрепляющий взвар, выпей.

– Спасибо.

– Может, хочешь бутерброд?

– В Салерне поедим, туда рукой подать.
– Герцогиня помолчала, а затем с болью выдохнула, словно продолжая давний спор с невидимым собеседником.
– Ну как же так? Каруна - жемчужина континента и уничтожена изгоями.

– Аруанцами, - поправила её Рада.

– Именно изгоями, дорогая. Король Ларас молод и глуп, а ещё завистлив и жаден. Пока был жив его советник и правая рука, герцог Цонга, король молча облизывался на наше государство и тихо сидел в сторонке. Но когда Цонга убили...

– Разве он не сам умер?
– удивилась невестка.

– Какое "сам"?
– скривилась Алма.
– Изгои расчищали для себя место, вот и убрали старого умника. А затем стали подначивать Лараса, мол, мы тебе поможем, ты прославишься на весь мир, богатства Каруны станут твоими, а её магов мы превратим в послушных исполнителей твоей воли.

– И король купился?
– недоверчиво подняла брови Рада.

– Дурак, - припечатала герцогиня.
– Изгои за его спиной отомстят Каруне, уничтожив соперников, а затем и Лараса уберут, хотя... кто знает, чего хотят эти убийцы.
– Она помолчала минуту, а затем возмущённо воскликнула.
– Я же предупреждала Стратуса! Нельзя быть таким доверчивым! Но он был так уверен в нашей силе, что лишь снисходительно отмахивался, уверяя Совет в беспочвенности моих тревог. И где теперь все? Где сам Стратус?

– Думаешь, он жив?

– Уверена, - кивнула Алма.
– Жив и жаждет мести. Теперь-то он убедился, что сила и знания не гарантируют безопасности, если ты не умеешь защищаться.

– Маги не хотели убивать, - прошептала Рада.
– Каруна сотни лет жила в мире. Для нас любое живое существо бесценно, что уж говорить о человеческой жизни.

– Вот мы теперь и расплачиваемся, - по лицу старой герцогини скользнула слеза.
– Столько людей погибло. Лучшие маги страны. Каждая семья лишилась своих близких.

– Мама...

– Я знаю, что обещала не плакать, - Алма опустила голову и вздохнула.
– Не буду. Но я всё помню. И отомщу. За мужа. За сына.
– Она протянула руку невестке, которую та торопливо сжала.
– Радослава, ты теперь моя единственная семья. Как же мы с мужем радовались вашему с Иваром счастью.

– Не долгому, - сжала губы девушка.
– Два года...
– она судорожно вздохнула.
– Два года и всё. Я пока не увидела могилу Ивара не могла поверить. Да и сейчас кажется, словно сплю и вижу страшный сон.