Верхний мир
Шрифт:
— Роберт, не все люди живут, как ты, — сказала Роза, внимательно следя за потоком машин. — Я согласна, что у тебя своя жизнь. Но в любом случае игра у них серьезная, и людей они убивают по-настоящему.
— Правильно. Но ты видела кого-нибудь, кто был убит по-настоящему? — настаивал Роберт. — Это ведь только слова Залиана, что монеты отравлены. Может быть, смерть Шарлотты Эндсли — всего-навсего несчастный случай?
— Что ты говоришь? Ты думаешь, они ставят специально для нас какую-то дурацкую пьесу? Нет, Роберт, это жизнь, а не притча дзэн-буддистов. Мы
— Ну, ты меня не убедила.
— Клянусь, ты скорее поверишь воскресным газетам, чем собственным глазам. — Роза схватила его за руку и потащила между двумя содрогавшимися грузовиками. — Скажи мне!
— Что?
— Ты веришь в дневники Гитлера?
— Да, — мгновенно подтвердил Роберт.
— Тогда мне не о чем с тобой разговаривать. — Она в упор смотрела на него своими насмешливыми бронзовыми глазами. — Может быть, сегодня мы увидим нечто такое, что тебя убедит. Хотя дай Бог, чтобы этого не случилось.
— Где ты хочешь провести день? — крикнул он, стараясь перекричать рев мотора.
— Все равно где, лишь бы было спокойно, чисто и, самое главное, безопасно.
— Как насчет метро? — предложил Роберт. — Одно из трех — не так уж плохо.
И они вместе побежали вниз, в относительную безопасность станции “Бейкер-стрит”.
Глава 28
Ночное зрение
Наверняка из-под пера Стэна Каттса вышла не одна дурацкая статейка, но дураком он не был. Когда его информатор Ник не пришел на назначенную встречу, он сразу понял, что случилось самое страшное.
Стэн давно подозревал, что над головами жителей Лондона происходят странные вещи. Сначала он что-то услышал, оказавшись рядом с парнями из салона игровых автоматов. Сквозь мужские шуточки, разговоры о девочках и наркотиках до него долетело непонятное слово, исполненное угрозы и скрытого смысла. Харгрив может считать его кем угодно, но у Стэна был нюх на сенсации. Понадобилось время да еще немножко денег, не считая нескольких пачек таблеток, чтобы стать своим среди игроков, но эта игра стоила свеч. Его познакомили с членами отряда 7Н, в частности с Ником, у которого было тело больного ребенка, а ум сорокалетнего шулера.
Ник любил деньги. Это было видно по его глазам. У него их было достаточно с тех пор, как он стал снабжать Стэна информацией. Это от него он узнавал об убийствах, хотя Ник ни словом не обмолвился о тех, кто их совершал. В последнюю их встречу Стэн заметил в глазах Ника страх, который заслонил прежнюю его страсть к деньгам. И вот Ник исчез, скорее всего, пополнив собой список упавших в последнее время с ночного неба.
Шагая домой по пустынной Флит-стрит, Стэн размышлял о том, не грозит ли опасность ему самому. Как бы то ни было, он стал слишком хорошо известен в соответствующих, так сказать, кругах. Надо перестать ходить в салон, хотя бы на какое-то время, и попробовать переменить тактику. Может быть, ему еще раз пройтись по некомпетентности Харгрива или, наоборот, рассказать, что его загадочному информатору угрожает смертельная
Стэн оглянулся на оставшееся позади здание газеты. Пожалуй, она единственная теперь тут, все остальные издания перебрались в другие дома, более современные и удобные для новых технологий. Вздохнув, он натянул шарф на горло. Скоро Рождество, а одна из центральных улиц совсем безлюдна. Хотелось бы ему посмотреть на нее во времена королевы Анны, когда здесь было полно фокусников и глотателей огня, слонов и пляшущих карликов. Он не сомневался, что улица еще возродится в новом качестве, но без газет это будет совсем не то...
Тяжело переставляя ноги, Стэн не заметил, как с крыши “Дейли экспресс” сбросили вниз нейлоновую веревку, которая тотчас поползла наверх, подхватив репортера под мышки, и он оказался на крыше, не успев прийти в себя и оказать хоть какое-то сопротивление. Отряхивая руки и снимая с себя веревку, успевшую натереть ему подмышки так, что они горели огнем, репортер огляделся. Он увидел странную картину, но, прежде чем понял ее смысл, ему заткнули рот и связали сзади руки. Беспомощно смотрел он на людей, столь безжалостно выдернувших его из родного и безопасного мира.
Бритоголового звали Риз. Это имя было вытатуировано у него на шее, и он читал по библиотечной книге тонким срывающимся голосом:
“Quod est inferius, est sicut id quod est superius, et quod est superius, est sicut id quod est inferius, ad perpetranda miracula rei unius”.
Кончив читать, он отступил в сторону, и стала лучше видна узкая и старая крыша. На другом ее конце в черном плаще с капюшоном сидел человек, которого все называли Чаймзом. Он внимательно слушал Риза, положив на колено железную руку. Кроме него, двух бритоголовых помощников и задыхающегося репортера на крыше была еще юная и испуганная девушка.
— Давай ее сюда, Дэг.
Бритоголовый Дэг потянул за веревку, которой была связана девушка, принуждая ее сделать несколько шагов. Стэн был не в состоянии уразуметь происходящее.
Из-под капюшона сверкнули холодные глаза. Чаймз протянул железную руку и схватил упиравшуюся девушку. Дэг тоже не выпускал ее, а Риз продолжил чтение на радость своему хозяину:
“Pater ejus est Sol, mater ejus Luna:
portavit illud ventus in ventre suo:
nutrix ejus terra est”.
Девушка билась у них в руках, но все равно с нее сорвали одежду, и через пару минут она осталась совсем голой. Косметика размазалась по ее испуганному лицу, и оно напомнило Стэну древнюю маску. Только час назад она шла домой по темной улочке Уэст-Энда, когда на нее, словно с неба, упали две тени. Чаймз вздохнул и встал. Его руки скользнули по ее груди.
— Свяжите ее и уходите.
Бритоголовые мгновенно исполнили приказ, не обращая внимания на репортера, который поднялся на подгибающихся ногах и встал в выжидательной позе, словно хозяин мешкал с чаевыми. Дэг локтем подтолкнул девушку. Она споткнулась и упала.