Веретено

Коновалов Владимир

– Внутренняя этика создаст утопию?

– Утопия по описанию своего создателя есть гротескно гипертрофированное насилие. Для идеального общества речь не о преимуществе внутренней этики, а о возможности существования условий непротиворечивости внешней. Однозначность внешних понятий для элементов возможна только при структурном ограничении их автоактивности, когда любая активность элементов исчерпывается обеспечением системности - не выходит за рамки предписанных функций. В таком обществе необходимые для него функции элемента должны жестко определять его структуру, не допуская параллельного, интерферирующего непредусмотренного целеполагания. В таком единстве ортодоксальная этика будет по сути внутренней для общества, то есть, чтобы стать непротиворечивой ей надо перестать быть внешней. Это упразднение лишней для общества индивидуальности. Но эта необходимость тоталитарности внешней этикой отрицается, по крайней мере, явно.

– Так выходит, внутренняя этика как раз тоталитарна.

– Тоталитарна системность, которая может быть всерьез признана присущей только одному

виду точек отсчета этики в обществе - человеку, его личности и, если хочешь, организму. Ведь не допустишь же ты индивидуальность руки, ослабление тоталитаризма в личности - это шизофрения. Другое дело, первоначальный смысл тоталитаризма - общественный. Централизованное единство общества - появление какого-то надличностного системного признака - может рассматриваться внутренней этикой лишь как абстракция, отвлеченная от реальности принципиально, то есть с ней несовместимая. Любое стремление к единству вне эгоистичности - субъективно несправедливо и провально объективно. Единство группы может иметь своей основой и носителем только каждую личность, истинное единство группы может быть представлено только каждым ее членом, группа существует только в уме отдельного ее члена и, являясь частью его идеала, формирует системный признак общества. Выделение управляющей подсистемы общества - дань разделению труда - не появление системного признака, а уже само проявление идеологической совместимости.

Несмотря на то, что какие-то отдельные правила внешней этики заслуживают сочувствия, они абсолютно бесперспективны как естественные, не насильственные, потому что рассчитаны на неосуществимое глубокое объединение нашего вида при сохранении данной нам свыше - естественно - собственной структуры. Внешняя этика в своем стремлении унификации душ не придает значения тому, что к добру можно идти через зло, что высвобождая энергию, ею можно обжечь окружающих. И ортодоксы видят только это зло и не видят добра. Не хотят его видеть, поэтому и не видят причины зла. И не видят, что есть зло. Зло - увеличение энергии. А источник этой энергии не метафизическая дьявольская сила. Источник рядом. Источник - тот, кто пришел к добру, не замечая окружающих. Но пришел именно к добру.

– Даже если он пришел к добру за счет окружающих.

– Он пришел к добру.

– Даже если он видит удовольствие, творя зло в окружающих.

– Он идет к добру. Со стороны к этому можно относиться негативно, но внутри него зла нет. Стремление к равновесию абсолютно.

– Даже если он сатанист, верит в метафизическое зло и ему поклоняется.

– Он идет к своему идеологическому равновесию, к освобождению от энергии, к своему очень специфическому добру сумасшествия.

Даже саморазрушение системы имеет движущей силой высвобождение энергии в ее частях, разрушающей связи между ними. Движущая сила - равновесие внутри этих частей, которого они не могли достигнуть в первоначальном объединении. Целью всегда является только внутреннее равновесие, но не внутреннее разрушение. Разрушение нестабильного целого - разрушение внешнее, сопутствующее добру элементов. Саморазрушение нестабильного целого - это разрушение уже не существующего целого.

Стремление к равновесию абсолютно. Никто не идет к злу. Все идут к добру, толкая друг друга локтями. Объединяясь к общей идеологии, они могут толкаться меньше. И могут толкать несовместимую идеологию, которая идет к добру своим путем.

Признание этого индивидуального стремления во внутренней этике применительно к обществу - это принятие в качестве объекта этики не группы, а человека и признание невозможности естественного объединения при идеологической несовместимости людей. Это могло бы показаться банальным, потому что является логически простым, но только не в сравнении с внешней этикой, в которой банальными словами заменена логика. На самом деле принцип индивидуального развития не кажется человеку чем-то привычным, то есть забытым - каждый не устает поражаться, что он является центром мира. Именно поэтому принцип индивидуального развития наиболее удобная для внутренней этики - понятная для человека - формулировка определяющей роли самого наличия энергии в нашем мире, энергетического подхода в этике.

Этот принцип позволяет подойти к определению условия и причины зла. Индивидуальность характеризуется не только самим наличием энтропии, но и сохранением ее определенной меры, обусловленным несовместимостью целей. Область определения несовместимости в абсолютной этике выходит за рамки идеологии - распространяется на само стремление к равновесию, то есть на системы всех уровней. Несовместимость - это условие зла, а при взаимодействии антагонистичных систем - и его причина. Это взаимодействие в отношении выбранной точки может носить не только внешний, но и внутренний характер. Внешняя причина зла проявляется в трудностях изоляции от несовместимого окружения, внутренняя причина - обмен энергией между несовместимыми элементами, выделяемой при их стремлении к собственному равновесию. Обмен энергией, а не ее взаимное сокращение, удаление от связи, а не ее образование и есть сущность проявления несовместимости - зло.

Но зло - всегда лишь сопутствующий процесс не только с точки зрения одной - активной - стороны, но и по своей роли в мире, то есть статистически, бессубъектно, - между добром и злом нет статистического баланса, в индивидуальном развитии лишь одно стремление - к добру, к образованию новых внутренних связей, к освобождению от энергии. Это определено богом - принципом наименьшей энергии. Компенсация такого энергетического дисбаланса - только в удалении от взаимного

обмена выделяемой энергией между очагами прогресса - в расширении нашего мира. Зло - сопутствующий процесс добра, следствие запаздывания удаления от обмена энергией - разности скорости обмена и скорости изоляции. Выделяемая при образовании связей энергия лишь частично возвращается в разрыв связей. Добро как будто спотыкается о плотность своих выделений, о трудности их прохождения к границам обитания. Зло имеет только пассивную среду - окружение прогрессирующей системы - очага, выделяющего энергию, наиболее активного в стремлении к равновесию. Причина зла только в неравномерности движения к добру. Устранение этой неравномерности устранило бы и зло, и саму этику, привело бы к скорейшему движению к нулю. Но является ли это раем. Небытие не может быть целью сильного ума, он может хотеть невозможного - увидеть рождение нового бога, или избрать другой невозможный путь - бесконечное сохранение какой-то меры зла, отсрочить всеобщий конец - восстание против бога. Стремиться к воскрешению или к победе над смертью - вот желание невозможного.

Человек далек от понимания этого желания. Он часто стоит пассивной стороной в общем поступательном движении. Для него смерть прозаична - он вынужден принимать ее пассивно - задолго до всеобщей участи. Для него неактуален смысл сохранения зла в собственном окружении, райская смерть - не его проблема. А проблемой как раз и является неупорядоченность среды, ее огромный потенциал прогресса - потенциал выделения энергии, превышающей возможности его сопротивления - энергию его собственных связей. Кроме того, существуют и внутренние - видовые, генетические ограничения длительности индивидуальной жизни. Личность воюет на два фронта - против среды и против видового. При чем в отличие от вариаций борьбы со средой конфликт индивидуального и видового имеет сейчас своим выходом безоговорочную победу эволюционного предпочтения сохранности человеческого материала над сохранностью его конкретной персонификации.

Человек, не знаком с абсолютной этикой. Он временно лишен рационального понимания добра. Стремление к добру у него выражено лишь эволюционными, видовыми позывами и какой-то накопленной индивидуально конкретикой опыта. Добро для человека - это снижение энергии, создание внутренних связей, равновесие, обусловленное видовыми механизмами - потребностями. Без рационального понимания добро выражено опосредованно - главным образом через эволюционно оформленный механизм химической стимуляции, которая выводит управляющую систему из равновесия. Достижение собственного равновесия доминирующей подсистемы в этих случаях обусловлено достижением равновесия системы в целом. Но есть, конечно, исключения, связанные с дисфункциональной идеологией, выходящей из-под предусмотрений эволюции, когда равновесие доминирующей подсистемы противоречит равновесию низших уровней, как в случае неадекватного реальности рационального толкования механизма функционирования собственных низших уровней. Здесь абсолютная этика имеет объектом множество точек отсчета - конфликт.

Все потребности, не связанные с дисфункцией, вызваны видовым стимулированием, производны от видовых предустановленных механизмов достижения равновесия - инстинктов. Сугубо видовым проявлением в потребностях является инстинкт размножения. Роль видового в этом инстинкте не только в его появлении, но и в результативности, выполнение этого инстинкта не имеет отношение к сохранению индивидуального. Но само сохранение видового, как и его появление, возможно только на индивидуальном уровне, обеспечивается инстинктом самосохранения. Та эволюция, которую мы знаем, идет по принципу выживания видов - типов копирования информации, содержащей отражение какой-то случайной части реальности, допускающих аномалии в процессе этого копирования. Наш вариант эволюции предпочитает возобновление самого процесса копирования, а не сохранение отдельной копии. Изначальное, слепое предпочтение видового выживания перед индивидуальным обусловлено статистически низкой сопротивляемостью индивидуальных систем постоянной динамике среды. Требуемая для адаптации перестройка генотипа в уже сформированных сложных системах конфликтна и может дать положительный эффект в новообразованиях, то есть на стадии нового копирования. Кроме того, эволюционная адаптация не целенаправленна, лишь незначительная часть стихийных мутаций имеет адаптивную пользу. Поэтому более живучей оказалась линия эволюции выживания видов - высокая частота копирования и предустановленное ограничение продолжительности индивидуальной жизни. Преимущество такой линии на стихийном этапе эволюции с точки зрения сохранения информации и преемственности ее изменения - в дублировании ее содержания и положительных изменений, снижении риска ее потери при статистически неизбежных катастрофических для индивида аномалиях среды. Появление конфликта между индивидуальным и видовым обусловлена возможностью перехода на целенаправленный этап эволюции, основанный на способности индивида использовать данные о предыдущих состояниях. Преимущество целенаправленной эволюции - в высоком темпе, снижении зависимости от случайной динамики среды и подчинении этой динамики. Независимость от среды устраняет необходимость дублирования информации и предустановленности смерти, экспонента развития может иметь носителем конкретную систему - в этом суть конфликта индивидуального и видового - в борьбе за бессмертие. Идеал, формируемый личностью, несмотря на видовую обусловленность своего появления, приобретает признаки, фактически противоречащие видовому влиянию на личность - инстинктам. Социальная потребность, как движение к идеалу, может противоречить физиологическим, несмотря на то, что изначально являлась косвенным осуществлением инстинктов.