Вереск и бархат
Шрифт:
– Очень хорошо. Значит, сеновал Джейми. Именно там мы прячем свою добычу. Этот чертенок пригрозил отрубить пальцы на ногах любому конюху, который осмелится проникнуть туда.
Пруденс поплотнее закуталась в халат и прикрыла остатками рубашки плечо Себастьяна. Затем они, крадучись, пробрались к выходу. Впервые Пруденс поприветствовала привычку Триции спать до полудня. Большинство слуг, следуя примеру своей хозяйки, вставали, когда солнце уже светило вовсю. И лишь на кухне работа начиналась с рассветом.
Они проходили через
– В чем дело? – прошептала она.
– Ты не могла бы принести мне виски? Если придется довольствоваться только компанией Джейми, оно может мне понадобиться.
Пруденс довела его до статуи Зевса в парке и побежала за виски. Крошечный кинжал Себастьяна лежал, забытый, на ее ночном столике. Она сунула его в карман халата и сбежала вниз по лестнице, подгоняемая первыми звуками просыпающегося дома, доносящимися из кухни.
Пруденс и Себастьян нырнули в полумрак конюшни. Заржала потревоженная лошадь. Себастьян прислонился к кормушке, в то время как Пруденс стала взбираться по шаткой лестнице в логово Джейми.
Джейми проснулся, с рычанием выдернул заряженный пистолет из-под головы и нацелил его в грудь Пруденс.
Она отшатнулась, подняв руки вверх.
– Себастьяну нужна твоя помощь. Он ранен.
Джейми подскочил с ругательством, от которого у девушки покраснели уши. Слишком поздно она поняла, что он был абсолютно голый. В полумраке сеновала он показался ей одной большой раздраженной веснушкой. Девушка быстро отвернулась, в ужасе закрыв лицо руками.
– Я же предупреждал его, чтобы не ездил один, – пробурчал Джейми.
Пруденс украдкой взглянула на него между пальцев. Он натянул на себя поношенные бриджи до колен.
– Это все твоя вина, как ты знаешь, – добавил он.
– Моя вина? – вскрикнула Пруденс. – Я не стреляла в него.
– Но вполне могла бы. – Джейми схватил руку девушки в свою костлявую лапу и подтолкнул ее к лестнице. – Тайни был прав. Он совсем потерял голову с тех пор, как встретил тебя. Если бы он взял меня с собой, я бы укокошил того ублюдка, который подстрелил его.
Бархатистый голос Себастьяна раздался из темного угла.
– Тогда у Триции не было бы четного числа гостей на ее вечеринках.
Джейми сплюнул на сено.
– Мне следовало бы догадаться. Это был Тагберт, да? Проклятые шерифы. Ненавижу их всех.
Пруденс положила руку Себастьяна себе на плечи. Джейми встал с другой стороны. Вдвоем они вскоре подняли его по лестнице и уложили на примятой куче соломы, служащей постелью Джейми.
Джейми торчал рядом с ними, словно ревнивый бульдог, по-детски надув губы, когда Пруденс заботливо подоткнула плед вокруг плеч Себастьяна.
– Держи его в тепле, хорошо? – попросила она.
– Ты дала ему опия?
– Конечно, – парировала девушка. – Я держу его у себя под кроватью рядом с моим кальяном.
Джейми пробурчал что-то невразумительное.
– Чуть не забыла отдать тебе твой кинжал.
Джейми фыркнул.
– И почему ты не вырезала ему сердце, пока он был у тебя в руках?
Ледяного взгляда Себастьяна было достаточно, чтобы девушка почувствовала облегчение от того, что в данный момент он был выведен из строя. Ей совсем не улыбалась перспектива заботиться о двух раненых мужчинах. Джейми в сердцах ринулся к лестнице. Пруденс сидела, понимая, что должна уйти, но не испытывала желания оставлять Себастьяна на этого гнома.
Сон и виски притупили боль Себастьяна и вернули блеск его глазам. Белоснежная повязка подчеркивала золотистый оттенок его кожи. Усмехнувшись, он поднял графин в шутливом тосте.
Пруденс засмеялась.
– Ты выглядишь настоящим бродягой.
– Если бы тебе удалось стащить сигару, я был бы самым счастливым человеком.
Его серые глаза подернулись дымкой. Девушка знала, что требовалось больше, чем просто сигара для того, чтобы сделать его по-настоящему счастливым.
Клочок неба в открытом окне сеновала подернулся розоватой дымкой. Легкий ветерок играл волосами Себастьяна.
– Ты даже не спросила о своем преданном поклоннике.
– Поклоннике? – непонимающе переспросила Пруденс. Ее рука взлетела ко рту. – О, Боже, ты убил сэра Арло?
Себастьян вздохнул.
– Нет. Но вполне возможно, что мне придется сильно пожалеть об этом. Я мог бы убить его.
Девушка вгляделась в его лицо, встевоженная таким безразличным тоном.
– Почему ты этого не сделал? Себастьян перебирал складки своей юбки.
– Я боялся, что ты будешь плохо думать обо мне.
– Но ведь это незначительная причина для того, чтобы пощадить кого-то, спасая свою жизнь!
Он изумленно вскинул бровь. Пруденс поспешила объяснить.
– Я не говорю, что ты должен был убить его. Тебе не следовало убивать его по более веской причине. Потому, что он хороший человек; или потому, что его мать была бы убита горем; или просто потому, что ты совсем не тот человек, который убивает людей.
– Или грабит их? Или женится на женщине ради ее богатства? Или пылает страстью к ее девственной племяннице?
Себастьян уставился на графин с виски. Граненое стекло раскалывало первые солнечные лучи на сотни алмазных брызг. Его низкий голос завораживал Пруденс.
– Такой человек, как я, сожалеет, что не овладел тобой в ту ночь в хижине арендатора. Он жалеет, что не сделал тебе ребенка, чтобы наш выбор был сделан за нас. – Он поднес графин ко рту, сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. – Вот какой я человек.
Пронзительный, как сквозняк, голос донесся до сеновала.
– Фиш, ты, должно быть, совсем рехнулся! Не исключено, что это ты сам напился виски.