Вердикт
Шрифт:
— Насколько мне известно, нет, — искренне ответил Херрера.
— Уточняю: читали ли вы деловой еженедельник “Магнат”?
— С тех пор, как нахожусь в изоляции, — нет.
— А обычно вы читаете этот журнал?
— Раз, может быть, два раза в месяц.
— Имеются ли в вашей комнате в мотеле какие-нибудь издания, мною не санкционированные?
— Насколько я знаю, нет.
— Согласны ли вы, чтобы вашу комнату обыскали? Фрэнк побагровел и передернул плечами.
— О чем вы? — надменно спросил он.
— У меня
— Вы сомневаетесь в моей честности? — оскорбленно и сердито спросил Херрера. Для него вопросы чести имели особое значение. Беглый взгляд на остальных присутствующих убедил его в том, что они считали его виновным в некоем гнусном проступке.
— Нет, мистер Херрера. Я просто убежден, что подобный обыск позволит нам спокойно вернуться к судебным заседаниям.
В конце концов это был всего лишь номер в мотеле, а не его постоянное жилище, где находилось множество интимных вещей. И кроме всего прочего, Фрэнк знал наверняка, что в номере не было ничего предосудительного.
— Что ж, тогда обыскивайте, — стиснув зубы, произнес он.
— Благодарю вас.
Уиллис вывел полковника в коридор, а судья позвонил шерифу в мотель. Администратор открыл дверь комнаты номер пятьдесят, и шериф с двумя охранниками аккуратно обыскали платяной шкаф, ящики стола и полки в ванной. Под кроватью они обнаружили стопку “Уолл-стрит джорнэл” и “Форбс”, а также экземпляр вчерашнего “Магната”. Шериф позвонил судье Харкину, доложил о своих находках и получил приказ немедленно доставить их в суд.
Девять пятнадцать. В ложе присяжных никого. Фитч, сидя в заднем ряду, поверх развернутой газеты вперил свой взор в дверь, из которой обычно выходило жюри; он знал, что, когда оно наконец появится, присяжным номер семь скорее всего будет не Херрера, а Хенри By. By представлял собой умеренно приемлемую кандидатуру с точки зрения защиты, поскольку был азиатом, а азиаты не склонны расточительно рапоряжаться чужими деньгами, когда речь идет о возмещении ущерба по иску. Но в любом случае By не Херрера, о котором эксперты Фитча в один голос твердили как о своем человеке в жюри и который к тому же может повлиять на других при обсуждении.
Если Марли с Николасом по собственной прихоти так легко расправились с Херрерой, кто может стать следующим? И если сделали они это единственно ради того, чтобы привлечь внимание Фитча, то они своего добились.
Судья и адвокаты, не веря глазам своим, уставились на газеты и журналы, аккуратно разложенные на столе Харкина. Шериф под диктофон дал показания о том, где и при каких обстоятельствах они были обнаружены, и был отпущен.
— Господа, у меня нет иного выбора, кроме как освободить мистера Херреру от обязанностей
Адвокаты встретили его заявление полным молчанием. Херреру снова привели в кабинет и усадили на тот же стул.
— Под стенограмму, — распорядился судья Харкин, обращаясь к секретарю. — Господин Херрера, в какой комнате вы проживаете сейчас в мотеле “Сиеста”?
— В пятидесятой.
— Эти предметы были найдены несколько минут назад под кроватью в комнате номер пятьдесят. — Харкин рукой указал на газеты и журналы. — Все издания свежие, большинство из них вышли уже после изоляции жюри.
Херрера был ошеломлен.
— Все, разумеется, мною запрещены на период изоляции, чтение некоторых из них в этот период может повлечь за собой официальное обвинение.
— Они не мои, — медленно произнес Херрера, в нем закипала ярость.
— Понимаю.
— Кто-то мне их подложил.
— Кто же мог это сделать?
— Не знаю Вероятно, именно тот, кто дал вам наводку. Очень неглупо, подумал судья, но сейчас не время думать об этом. И Кейбл, и Pop смотрели на Харкина с немым вопросом: кто же дал наводку?
— Факт есть факт, мистер Херрера, все это найдено в вашей комнате. По этой причине у меня нет иного выхода, кроме как освободить вас от обязанностей присяжного.
Фрэнк к этому моменту взял себя в руки, и в его голове крутилось множество вопросов. Он уже было собрался бросить их в лицо Харкину, как вдруг осознал: это же свобода! После четырех недель занудных судебных заседаний и девяти ночей, проведенных в этой проклятой “Сиесте”, он сможет выйти из здания суда и отправиться домой. Уже сегодня днем он будет играть в гольф.
— Не думаю, что это справедливое решение, — без обычного металла в голосе возразил он, стараясь не испортить дела.
— Мне очень жаль. Неуважительное отношение к решению суда — это вопрос, к которому я вернусь позднее, а пока нам нужно продолжать процесс.
— Как скажете, судья, — ответил Фрэнк. Обед сегодня в ресторане “У Врейзела”: свежие дары моря и карта вин. А завтра он увидит внука.
— Охранник проводит вас в мотель, чтобы вы могли собрать вещи. Предупреждаю: вам запрещается что бы то ни было рассказывать кому бы то ни было, особенно представителям прессы. Запрет действует впредь до особого распоряжения. Ясно?
— Да, сэр.
Полковника проводили по черной лестнице и вывели из здания суда через черный ход, у которого его ждал шериф, чтобы быстренько в последний раз отвезти в мотель.
— Я предлагаю объявить суд несостоявшимся, — заявил Кейбл, глядя на секретаря, — на том основании, что нынешнее жюри, вполне вероятно, испытывает недопустимое давление из-за появившейся вчера в “Магнате” статьи.
— Отклоняется, — отрезал Харкин. — Что-нибудь еще? Адвокаты, покачав головами, встали.