Вьерд. Чума

Пономаренко Антон

В небольшом зале за треугольным столом сидели три Повелителя. Архимаг Синельди, епископ Бойл и император Карл Тринадцатый. Три столпа власти, Триединство власти – силы, духа и энергии, их соединяющей. Император представлял силу, епископ – дух, а Архимаг объединял их. Первым слово взял епископ Бойл.

– Повелитель Синельди, император, я собрал вас здесь по одной причине. И причина эта Чума!

Анеж. Неизвестное место.

Анеж был солдатом, он копал рвы, возводил частоколы, стоял в строю. День за днём, день за днём. Он не помнил, как его звали, но точно не Анеж. Один день отличался, солдата позвал Древний, он ушёл от войны по желанию Древнего и в тот же день погиб в уличной драке. Когда Анеж не умер, пришло осознание, что это не сон. Сейчас он должен проснуться и теперь Анеж был знахаркой, дочерью шамана и травницы. Знахарка собирала травы, сушила их, растирала в порошок и так день за днём, год за годом. Пока в один день Древний не позвал её, в тот день она ушла по воле Древнего, упала в пропасть. Снова он не проснулся. Он чувствовал разбитое тело знахарки, нож в животе солдата, но не мог проснуться. Он был ими: поваром, разбойником, солдатом, шпионом, сотни людей, профессий и судеб. Исход был один, но он так и не проснулся. Он стал забывать кто он, как его

зовут, куда он идёт, зачем он разбивает киркой грунт. Внезапная боль в голове, мягкое прикосновение, но очень сильная боль. И тут он проснулся… Анеж стоял в яме, в руках у него была кирка, боль от ножа в животе проходила. А вот раны на спине действительно болели, и это уже было не во сне. Пощупал. Длинные шрамы от кнута. Надсмотрщик заметил, что он перестал работать, подошёл ближе и замахнулся. В голове у Анежа прошептали – пусти. Он пустил, не сопротивлялся, не чувствуя своё тело. Лишь наблюдал, будто со стороны. Анеж-солдат в два длинных шага сократил дистанцию, пока надсмотрщик замахивался кнутом. Анеж-солдат перехватил кирку ближе к наконечнику и ткнул два раза шипом кирки в шею, шаг в сторону, увернуться от крови. На шум прибежал ещё один надсмотрщик, этот был с заряженным арбалетом. Арбалет был направлен прямо на Анежа. Анеж-мальчик хотел броситься прочь или на землю, укрыться от болта, но Анеж-солдат выпрямился во весь рост, замахнулся киркой из-за головы и метнул её. Сила, с которой её метнул Анеж-солдат, была точно недоступна мальчику – кирка пробила голову второму надсмотрщику насквозь. Болт разрядился в землю, сам надсмотрщик так и остался стоять на коленях с проломленной головой. Остальные рабы, увидав конец драки, попытались разбежаться в разные стороны. Но как только они отбегали на сотню шагов, ошейник душил их. Они корчились на земле и пытались безуспешно ползти, теряли сознание и задыхались насмерть. Анеж застыл на месте. Присутствия солдата он больше не ощущал. Где же он? Только что он был в лесу, потом потерял сознание. Теперь он здесь, рядом с каким-то трактом, укреплённым камнем и канавами для дождевой воды. Анеж осмотрелся. Рабы разбежались. Анежу захотелось отойти от окровавленных тел подальше. Ему казалось, что мертвец, стоящий на коленях с киркой в башке, сейчас встанет и пойдёт к нему. Бежать, бежать. А ноги замерли. Анеж убеждал себя, что не от страха. Чего он, мёртвых не видел? Да, сейчас они испустят дух и их мстительные духи нападут на любого. Любого, у кого нет амулета, татуировки или прочей защиты от злых духов. Амулет… почему на шее так легко? Где его простенький амулет – оловянное перекрестие на пеньковой веревке? Такие носили все жители его деревушки. Кто побогаче, носил серебряный или даже золотой, а кто имел крохи магического дара, делал себе татуировку на груди. И никто не расставался с защитой, выходя из дома, а уж за пределами деревни тем более. Амулета не было, слетел ли он в трактире или утонул в болотах… Да какая теперь разница. Сейчас в него вселится злой дух или разорвёт его на части чужими руками. Он даже не знал, что хуже. А ноги всё ещё не двигались. Шевелись, шевелись, трус! Невдалеке захрипел один из рабов, он снова попытался удрать подальше, и ошейник сдавил его шею. Анеж пощупал ошейник на собственной шее. Кожаный, широкий, почти в ладонь, с выдавленными рунами по всей поверхности и большим бронзовым кольцом сзади. Мальчишка попытался расстегнуть или порвать его. Бесполезно. Кожа слишком толстая, и никаких застежек. Холодный пот прошиб Анежа, стекая по спине. Удары кнута оставили длинные открытые раны. Из них сочилась кровь, смешиваясь с потом. Анеж попытался стереть кровь и пот, но лишь размазал их по ладони. Ошейник, как же снять этот чёртов ошейник? Кирка слишком тупая, чтобы перерезать кожу, ножей у надсмотрщиков не видно. В отчаянии он ухватился окровавленной ладонью и потянул, что было сил. Ошейник зашипел и неожиданно легко с хлопком порвался. Несколько рабов, что были в сознании, увидели, что он освободился, и поползли к нему. Надо было бежать. Анеж это точно знал, через пару часов солнце сядет, и души покинут тела этих грешников. Рай не примет их, и они будут странствовать. Озлобленный дух будет мстить убийце и нападать на всех живых. Он помнил рассказ старого солдата про деревню Осинки. Их священник поддался скверне, и защита деревни пала. Духи уничтожили её за одну ночь. Анеж медленно двинулся подальше от этого места, ноги едва слушались. Тем временем три уцелевших раба подползли к нему.

– Спаси! – прохрипел один.

– Сними это! – умолял другой и, стоя на коленях, показывал на ошейник, третий молча упал на колени и протянул руки в молящем жесте.

– Но как? Я не знаю как… – пятился мальчик и негромко отвечал просящим рабам.

– Спаси! – повторил первый, обхватил Анежа за ноги и прижался к нему, дрожа всем телом.

– Я не могу, – Анеж упёрся в шею и плечо держащего его раба, пытаясь отодвинуться. Как только ладонь коснулась ошейника, раздалось шипение, грубая кожа с рунами порвалась от лёгкого усилия и упала на землю.

Остальные рабы замерли на мгновение и снова поползли к нему.

«Аркан подчинения, мы легко разрушим», – зашептал голос в голове. – «Капни на них кровью, мальчишка»

Анеж послушался голоса и коснулся ладонями ошейников других рабов. И снова неразрушимые даже сильными человеческими руками ошейники рассыпались как труха.

«Беги!» – шёпот в голове.

– Беги! – не своим голосом гаркнул Анеж. И побежал. Побежали и освобождённые рабы. Все в разные стороны. Анеж побежал по тракту, невидимый отросток в его теле вновь указывал направление, и Анеж просто бежал. Можно было не думать, не бояться, просто переставляй босые ноги по ровному грунту тракта. Раз, два, вдох-выдох, раз, два. Страх ушёл, мысли не роились в голове, лёгкая приятная пустота и бодрость.

Тело надсмотрщика с раной на шее дернулось, выгнулось дугой, и он встал. Ноги и руки непослушно дергались, как у куклы на верёвках, несколько неуклюжих шагов. Мертвец выдернул кирку из головы бывшего соратника. Тело второго завалилось, тоже дёрнулось и замерло. Такая же история повторилась с трупами рабов. Они корчились, дёргались и в конце замирали навсегда. Единственный мстительный заковылял в сторону тракта, принюхался и двинулся в ту же сторону, куда убежал Анеж. В голове духа мелькали образы: вот они находят мальчишку в бессознательном состоянии, пьющим из лужи, вот они застёгивают на нём рабский ошейник, вот кирка протыкает его шею. Дух хотел что-то произнести, но лишь кровавое бульканье раздалось из мёртвой глотки. Дух в теле мертвеца побрёл вслед за мальчишкой.

Ученик Вишпа. Белое Королевство

Ученик Вишпа проходил по базарной площади

столицы. Площадь расположили так, что почти все улочки города сходились тут и, если хочешь побыстрее попасть из одной точки города в другую, обязательно будешь её пересекать и, возможно, соблазнишься купить что-то из товаров. Вишпа не отвлекался на запахи пряностей, выпечки и благовоний, ему поручили важную миссию. Поверх его серой мантии была перекинута дорожная кожаная сумка с письмом мага Пепла. Ученик торопился выполнить указания мага, толкался среди многочисленной пёстрой толпы покупателей и зевак. Если он постарается, то, возможно, Пепел возьмёт его в подмастерье, а если оплошает… Он помнил, как будучи ещё подмастерьем, Пепел сжёг руку одному ученику. А тот ученик всего лишь пролил что-то. Внезапная боль пронзила ногу, он встал как вкопанный и в тот же миг кто-то ловкий сдёрнул с его плеча сумку и помчался прочь. Вишпа попытался броситься вслед, но правая нога только волочилась. Воришка уколол его в икру. Ученик со злостью посмотрел на низкую фигуру, ловко удирающую сквозь толпу. Метнуть огненную стрелу нельзя, заденет кого-нибудь из горожан. Ученик заметил какой-то всполох в толпе и заковылял к нему. Никаких следов магии он не почувствовал, попытался сосредоточиться, но боль в ноге мешала. Его уровень контроля не столь хорош, как у полноценных магов, те могли медитировать с ножом в животе. Вишпа споткнулся в очередной раз и его кто-то подхватил. Мягкая, но сильная рука помогла подняться.

– Вишпа, это от тебя бежал тот мальчишка? – спросила рыжеволосая девушка, поддерживая ученика.

– Да, Асса. Мелкий гад украл письмо мэтра Пепла. Мне конец! – горестно вздохнул ученик, сел прямо на мостовую и начал заматывать раненую ногу платком.

– Погоди, – Асса присела рядом и наложила свои небольшие, кажущиеся хрупкими ладони, на рану. По телу Вишпы разошлась приятная теплота, боль утихла. Он свободно поднялся, посмотрел на девушку. Та улыбалась во весь рот, в ярких голубых глазах пробегали красные всполохи, а веснушки на бледном лице стали ещё ярче. – Так-то лучше.

Не заметно для себя Вишпа и сам начал улыбаться в ответ своей соученице, но тут же его выражение лица изменилось. – Письмо!

– Не переживай – рассмеялась Асса и вытащила из-под серой робы кристалл кварца на простой бечевке. – Ракж научил новому трюку.

– Трюку? – при упоминании имени Ракжа парень невольно скривился, от чего-то герой войны и маг Радогаст Ракж вызывал у него неприязнь.

– Да, я могу поставить метку на человека или вещь, а потом отслеживать с помощью маятника. – Асса подняла бечёвку над левой ладонью, так что кристалл едва касался кожи. Затем девушка прошептала слово. Небольшой всполох. Кварц отклонился от ладони, натянул верёвку, указывая путь среди улочек. И парочка учеников последовала его указаниям. Рана Вишпы уже затянулась и не беспокоила, благодаря магии Ассы. Асса держала кварц на бечёвке в вытянутой руке. Вишпа шёл ей вслед, вытянув вперёд стек для письма. Многие ученики использовали стеки для управления магической энергией – маной – до того, как получить жезлы подмастерий. Вложить в стек готовое заклинание невозможно, но лучше контролировать потоки силы вполне. Стеки часто ломались, терялись или даже полностью уничтожались учениками. Так что это был дешёвый расходный материал из дерева, реже кости или металла. Пироманты, уже более-менее освоившие управление стеками, использовали бронзовые или медные. Такие же были у учеников Вишпы и Ассы. Через десяток минут маятник кварца привёл их в тёмные проулки в районе трущоб. Здесь не было людей, ставни халуп, теснившихся буквально друг на друге в несколько этажей, были наглухо заколочены, чтобы не выпускать тепло печей. Насквозь прокопчённые деревянные стены впитали в себя вонь рыбных потрохов и прочих нечистот. Незаметно они пришли к речным докам. Здесь жили самые бедные жители столицы. По слухам, и скорее всего верным, тут же обитают и представители гильдии воров и, возможно, гильдии убийц. Если такая, конечно, существует, а не является страшилкой для честных горожан. Тем не менее, именно здесь была их цель. Кварц явно указывал на один из домиков, стоящий на речном пирсе. Это была сторожка местного смотрителя. Асса убрала кварц и последовала примеру Вишпы, вытянув вперёд стек. Девушка отошла в сторону от двери и направила стек прямо. А Вишпа постучал в дверь, держа стек наготове. Они не знали, сколько там воров и приготовились к сражению.

Дверь приоткрыл рыжий мальчишка, он просунул в тёмный зев двери голову и руку. На лице красовался свежий фингал, а в протянутой руке был зажат помятый, но целый конверт. После того как Вишпа выхватил конверт, в его сторону полетела и сумка. После чего дверь снова захлопнулась, и послышались удаляющиеся от двери шаги. Воришку видимо наказал отец или старший товарищ, который явно не хотел связываться с магами, но извинения от них ждать было бесполезно. Письмо снова было у учеников, оставалось доставить его адресату.

Глава 3. Фортуна – дело рукотворное.

Удача вещь конечная?

Анеж. Деревня Осинки.

Анеж бежал до вечера по трактую. Казалось, он не устал и даже не запыхался. Но стоило остановиться перед возникшими воротами деревни, силы покинули его. Мальчишка потерял сознание прямо у деревянных ворот.

– Кто там слоняется на ночь глядя? – встрепенулся задремавший было сторож. Он поправил кожаный шлем, ухватил покрепче самодельное копьё, переделанное из косы. – Опять кто-то из ублюдков Карла нажрался?

Сторож подошел ближе, потыкал копьём в тело. Тишина и никакого пьяного сквернословия. Значит, не детишки Карла. Не выпуская копья, сторож вытащил фляжку из-под шерстяного плаща. Сделал большой глоток, крякнул. Мозги, теперь смазанные добротной гномьей водой, зашевелились, заскрипели и выдали план действий.

– Сходить за факелом. Осмотреть тело. Сообщить старосте… и Карлу, определенно, Карлу. – Проговорил вслух план и немедля начал воплощать его в жизнь. Ну, не совсем немедля. Сначала сделал ещё один большой глоток из фляги, а после потрусил за факелом. Телом оказался тощий парнишка без сознания в одних оборванных штанах, босой и со следами плети на спине. Это точно стоит сообщить старосте, даже если парень тут и загнётся. Через четверть часа они уже втроём стояли у тела парнишки. Пузатый низкорослый сторож, в быту бывший пекарь, но, как и каждый житель Осинок раз в месяц служивший сторожем у ворот. Звание сторожа ворот, как шлем и копьё, каждый вечер передавались новому сторожу. Вторым был высокий, жилистый мужчина с длинными седыми усами и короткостриженой головой. В его руках было настоящее копьё, доставшееся ему со времен службы в наёмниках. А третьим был сам староста – сгорбившийся старичок с клюкой, подслеповатый, лысоватый, но бодрый и смелый. Староста первым подошёл к телу и потыкал парнишку клюкой. Тот застонал в ответ.