Вера

Т. Юлия

— Тебя это не касается, поняла?! — переходит на крик Игорь и я вся сжимаюсь в комочек.

— Игорь, не кричи. Детей ведь разбудишь и моих родителей, — пытаюсь утихомирить разбушевавшегося мужа. Не хотелось бы, чтобы прибежал папа и начал меня защищать. У него больное сердце. Вдруг не выдержит. Я себе этого не прощу.

Мужчина успокаивается и плюхается на диван.

— Ну ошибся. С кем не бывает? — нагло глядя мне в глаза, заявляет мужчина. В них я не вижу ни грамма раскаяния, лишь собственную правоту. От его слов меня ещё больше тянет блевать,

как в тот день, когда я застала парочку на скамейке. Но я молчу, боюсь ещё больше разозлить не очень адекватного мужчину.

— Ты тоже виновата! Заколебала пилить мне мозг. То со своей работой, то с деньгами. А меня тогда выпинули. Понимаешь?!

Конечно понимаю. За пьянку и пнули. Кому нужен работник, который частенько прикладывается к бутылке. Какая же я раньше была слепая, не замечала очевидных вещей? Как хорошо оказывается на меня подействовала разлука. Вижу мужа теперь без прикрас. Да и Михаил внёс свою лепту. Вот он настоящий мужчина. А Игорь лишь жалкое подобие. Как я могла столько лет терпеть и ничего не замечать? Оказывается, я должна быть Оксане премного благодарной. Раскрыла мне глаза на правду матку.

И ведь не пропала без мужа. Добрые люди помогли с работой. Осталось только донести это до Игоря. Пусть возвращается к любовнице и строит там свою новую семью. Без меня. Ведь теперь в моей жизни появился тот, ради которого хочется жить. Пусть наши отношения только начинаются. Но все-равно я впервые за долгое время чувствую себя живой, настоящей.

— Игорь, давай спать. А завтра поговорим. Я сегодня так устала.

— А кстати где ты так допоздна моталась? Бл*довала, шлюха! — снова начинает кричать муж.

— Игорь, успокойся. Я работала. Просили задержаться, — стараюсь говорить спокойно, чтобы ещё больше не разозлить мужчину.

— И что это за работа такая, где просят допоздна пахать?! Панель!

— Я работаю в администрации секретарем. А задержаться просили, потому что конференция намечается. Вот и готовим кучу бумаг, — вру на ходу.

— Ладно, — машет рукой мужчина. — Хрен с тобой.

— Игорь, а как ты попал сюда? — не верю, что мои родители так легко его впустили.

— Пашку с Сашкой на улице подкараулил. Они как раз из школы возвращались. Твои-то пускать даже на порог любимого зятя не хотели. Родня называется. А Пашка обрадовался, когда увидел меня. Твоей грымзе пришлось впустить, — ухмыляется муж. А мне хочется съездить по его наглой морде.

— Не называй так мою маму.

— Как хочу, так и называю! — снова начинает заводиться пьяный мужчина. — Грымза!

— Игорь, успокойся. Давай ложится. Мне завтра снова рано вставать.

— А ты меня не затыкай! И вообще я жрать хочу! За весь день ни крошки не съел! А твоя грымза даже не предложила мне ни росинки.

Скептически перевожу взгляд на рыбу с пивом. Видимо это едой не считается.

— Хорошо. Ты пока ложись, а я разогрею тебе что-нибудь.

— Ни хрена! Пошли вместе на кухню. А то вдруг опять куда смотаешься. От тебя всё угодно можно ожидать.

Вместе

идём на кухню, и я с трудом сдерживаю слёзы. Безысходность ситуации выкручивает мне внутренности. Как сейчас хочется чувствовать настоящее мужское плечо. Желательно плечо Михаила. Только его в эту грязь втягивать я точно не намерена. Не хочется видеть в его глазах брезгливость и отвращение. А только это и можно испытывать, глядя на нашу ситуацию с Игорем.

Открываю холодильник и достаю большую эмалированную кастрюлю. В железную миску наливаю четыре половника супа и кладу на плиту. Пока разогреваются щи, достаю из хлебницы ржаной и нарезаю пару кусков.

Горячий суп переливаю в тарелку и ставлю перед Игорем. Тот сразу накидывается и с жадностью всё съедает.

— Гадость! — отбрасывает мужчина в сторону пустую тарелку и морщиться. — Твоя мать за столько лет не могла научиться нормальный суп сварганить? Теперь понятно в кого ты такая криворукая.

От лица отхлынывает вся кровь. Первый раз в жизни я слышу от мужа, что ужасно готовлю. До этого только и слышала комплименты. Ужасно осознавать, что всё это время твою стряпню, которую ты готовила со всей душой и любовью считали отравой. Больно и обидно.

— У вас есть водка?

— Нет. Могу только чай предложить.

— Нафига мне твой чай. Сделай тогда кофе что ли.

С полки достаю жестяную банку Пеле и на автомате наливаю ароматный напиток. Ставлю корзинку с халвой, которую мама купила с пенсии и мою посуду.

— Я пойду расправлю диван, — вытираю руки о полотенце и ухожу, не дожидаясь ответа.

В зале делаю несколько глубоких вдохов, только бы не расплакаться. Перевожу взгляд на чернильное небо через окна нашей небольшой квартирки и молюсь. Молюсь о том, чтобы этот ад быстрее закончился. Молюсь о том, чтобы мои дети и родители не видели этот кошмар. И том, чтобы Михаила это никак не затронуло.

Со скрипом раскладываю диван, расправляю постель и за несколько секунд переодеваюсь в самую глухую закрытую пижаму.

Игорь заходит через минуту и падает на диван.

— Я пойду кружку помою.

— Нет! Легла рядом!

В панике хватаю себя за плечи. Не хочу! Не хочу с ним ложиться! Никогда больше! После всего того, что я узнала, увидела, никогда больше не смогу смотреть на него как на мужчину.

— Живо! — снова гремит грубый голос. И по телу разбегаются холодные мурашки.

Словно на плаху ложусь рядом. Мужчина сбагривает меня к себе и кладет руку на грудь. Внутри всё меня воет утробным криком! Как мне противны его прикосновения! Как мерзок его запах!

— Ещё больше что ли похудела, — ворчит муж. — Ещё удивляешься почему я налево ушел. У тебя же даже подержаться не за что.

По моим глазам начинают течь две соленые дорожки. Лежу, не шелохнувшись, практически не дышу. Слезы продолжают течь из глаза и из носа. Но я стоически терплю. Вскоре слышу громкий пьяный храп и постепенно выбираюсь из плена. Сползаю на пол и закрываю лицо ладонями.