Вера

Лав Джон Ф.

Вошел Стоктон, все еще путаясь в пуговицах на ширинке, по кивку Мэдсена направился к верстаку и принялся разбирать и заново упаковывать дрона. Как и Хинд, он был среднего телосложения и вполне приятный на вид, но что-то в нем чувствовалось неправильное. Парень отличался вкусами, которые обычные люди не разделяли, а потому держал их при себе, частенько сидя в туалете. Коллеги нередко замечали, что место ему на «аутсайдере». Он обладал всеми положенными отклонениями, жил в одиночестве, вот только талантов ему не хватало.

Дрон

не влез в футляр и после второй разборки. Часть носа с неисправной оптикой — будь робот реальной летучей мышью, это оказалась бы голова с висящим наружу левым глазом — упорно не вмещалась в коробку. Стоктон уже принялся перекладывать машину по новой, но Мэдсену процесс наскучил.

— Да оставь ты его. Скажи Хинду, пусть возьмет граундкар и привезет еще один… Нет, пусть привезет три.

— Еще три, сержант?

— Он поймет.

Стоктон вышел, но через секунду вернулся.

— Сержант, вам лучше взглянуть на это.

Тот поднялся, поначалу лениво, но, увидев лицо солдата, выпрямился, поспешил к двери и замер, вместе с Хиндом и Стоктоном вытаращившись на фигуру, которая, падая, спускалась по склону к ним. Изящную темную фигуру.

— Ему нужна помощь, — заявил Стоктон.

— О, ты думаешь? — заревел Мэдсен и побежал к неизвестному, остальные последовали за ним.

Фигура наткнулась на граундкар, стоявший у нее на пути — Шарабт все еще старался держаться прямой линии, — и пошла дальше, и, когда люди добрались до нее, шахранин не упал им на руки или на землю, но стоял, покачиваясь.

Шарабт все еще носил форму офицера Содружества, но только верхнюю половину. Ниже поясницы он был голым. Мэдсен почувствовал запах, а только потом увидел кровавые останки, свисающие с низа живота уцелевшего и между его ног.

— Несчастный ты ублюдок, — сказал он, — ты еще и беременным был?

Он взял Шарабта за плечи и мягко опустил его на землю. Вторые веки шахранина моргали горизонтально, а рот что-то бесшумно пытался сказать, но тонкое лицо не выражало никаких эмоций.

— М-м-м-м, — произнес Шарабт. — Ш-ш-ш-ш-ш.

— Позже, — оборвал его сержант. — Отдыхай. Тебе надо отдохнуть.

Он повернулся к Стоктону, который уже метнулся обратно к сараю, и крикнул:

— Передай командованию, чтобы прислали сюда медиков, немедленно! Выживший шахранин с «Паллады», преждевременные роды, транспортировке не подлежит.

Запах, идущий из промежности Шарабта, сбивал с ног и был отвратительным даже для Мэдсена, но сержант остался с раненым. «Он потерял его, — пробормотал человек про себя, — оно умерло. Скорее всего, схоронил где-то в пустыне, они всегда хоронят трупы при неудавшихся родах, сразу же. Вместе с именем, прошлым и будущим ребенка».

Теперь, когда Шарабт остановился, мухи густым облаком кружили у него между ног. Мэдсен хотел накрыть шахранина курткой, но потом передумал; лучше не трогать и не прикрывать раны, пока не прибудет помощь. Вместо этого принялся махать руками в нескольких

дюймах над пораженной зоной, чтобы отогнать насекомых. Подумал, как странно это может выглядеть в глазах Стоктона, если тот вернется; уж кому-кому, но даже Стоктону будет непривычно.

Солдат возвратился почти сразу, но слишком волновался и ничего не заметил.

— М-м-м-м-м-м-м, — снова произнес Шарабт. — Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.

Без толку. Слова оставались внутри. Губы не могли придать им форму.

— Они в пути, — доложил Стоктон.

Мэдсен кивнул.

Солдат принес чашку с водой. Сержант приподнял шахранина, чтобы тот мог попить. Выживший принял помощь с благодарностью, хотя большую часть пролил. Чашка оказалась слишком крупной для узкой пасти хищника.

Было похоже, что ему удобно лежать, опираясь на руки Мэдсена, а потому сержант не отпускал шахранина, а двое солдат сидели рядом, в пыли. Так они и ждали помощи. Запах становился все хуже — кровь шахран обладала ароматом, который большинство людей не переносили, — но они оставались рядом.

Медики прибыли в двух флаерах, которые вертикально приземлились поблизости, но еще по крайней мере восемь остались в воздухе, летая над постом и дальше в пустыню, направляясь туда, откуда пришел Шарабт. Мэдсен вспомнил о дроне и устало посмотрел на Хинда.

Через час выживший заговорил, хотя понимали его только шахранские доктора, прибывшие с командой. Один из них повернулся к Мэдсену.

— Сержант, он твердит одно и то же: хочет, чтобы вы связали его с Тахлом.

— Дайте координаты. Стоктон сделает, так ведь?

— Он имеет в виду, — добавил шахранин, — первого помощника «Чарльза Мэнсона».

— Вот, черт.

Даже обыкновенные боевые корабли не часто принимали обычные вызовы, когда находились на задании: обычай вместе с уставом жестко запрещал подобные вольности. А корабли класса «аутсайдер» вроде «Чарльза Мэнсона» были и вовсе недосягаемы. Официально они практически не существовали.

— Я все устрою, сержант, — тихо сказал Стоктон. — Я свяжусь с «Чарльзом Мэнсоном» для него.

И каким-то образом ему это удалось.

— Капитан, — сказал Тахл, — я получил сообщение, что мне лично поступил срочный вызов. Могу я его принять?

Фурд поднял бровь — из-за приглушенного освещения жест почти никто не заметил, но шахранин разглядел его ясно — и ответил:

— Да, разумеется. Вы хотите ответить в более спокойной обстановке, без посторонних?

— Нет, спасибо, коммандер. Отвечу здесь.

Он что-то тихо сказал в коммуникатор, кивнул и принялся ждать. Вызов так и не прошел. Миновало несколько минут. Тусклый свет померк еще больше, казалось, наступил искусственный летний вечер, затем сменившийся сумерками. В полумраке почти незаметными проблесками мерцали движения экипажа, и слышалось тихое, но выразительное бормотание человеческих голосов.