Вера воды
Шрифт:
– Анарел, вернитесь на свое место, – сказал судья с явной злостью.
Я не послушался, и остался с Энгалом. Он выпрямился, и, кажется, даже оживился.
– Я намерен лишить вас статуса высшего стража, Анарел. Вернитесь на свое место.
Судья блефовал. Конечно же он не мог этого сделать. Моя протекция предусматривала мне защиту даже от политических и судебных процессов. А вот у Энгала этой протекции уже не было.
– Своего вердикта я не изменю. Совершенно неважно, что вы прощаете Энгала. На протяжении тысяч сезонов преступники несли свои наказания, если покушались на жизнь чьего-либо
А вот это уже была реальная угроза. Страшная угроза.
– Но в этом совсем нет смысла! То, что имело вес раньше, больше не имеет его сейчас! Пора уже прекратить думать о нашем всеобщем прошлом, и просто начать двигаться дальше! – взвыл Энгал, будто в него вселился какой-то демон. Я отстранился от него, поняв, что он сам себе вырыл могилу.
Судья расплылся в ужасе, и приказал немедленно ликвидировать Энгала. Мне осталось лишь смотреть на то, как он отчаянно пытается вырваться из мертвой хватки трех марр, что начали процесс его казни.
Вера воды не предусматривала подобные исходы. Тебе, мой дорогой читатель, думаю, уже и так ясно, что наше общество слишком сильно держится за собственное прошлое. Не думаю, что именно это проповедовала наша Нэро. Но пойти против архиереев и переписать нынешние правила и законы не представляется возможным. Однако семя сомнения внутри меня уже дает свои побеги. Если кто-нибудь найдет эти записи, то меня казнят точно также, как казнили Энгала за его богохульство. Как же я глуп.
Нэро, направь меня на истинный путь… Не этот мир ты нам завещала.
Запись 6. Всепрощение
До сих пор не могу смириться с событиями прошлой недели, и до сих пор рассуждаю о том, насколько правильным был вынесенный Энгалу вердикт. Мне не хватает марры, с которой можно было бы поговорить на эту тему, но такой марры у меня нет. Можно бы было поговорить с Дерраниалом, но поддерживать марр он не умеет.
Вера воды это не только наше культурное наследие и определяющая религия всего океана, но и свод определенных законов, которые придают нашей вере форму. Наша Нэро, как и все мы, всегда верила в то, что этот мир может сделать лучше только полное принятие наших собственных пороков. Одним из законов Веры воды является постоянное всепрощение любой провинившейся марры, что бы она ни сделала. То есть, фактически, следуя пути всепрощения, мы следуем пути добра, а значит идем по той же тропе, по которой в старину шла наша Нэро.
Всепрощение покажется вам, иным цивилизациям, довольно глупым. Я знаю о том, что в соседних обителях созерцателей царит раздор и происходит огромное количество междоусобиц по всяким маловажным мелочам. Возможно, вы скажете, что в центре каждой цивилизации должен быть хоть какой-то конфликт, будто нравственный или культурный, но спешу заметить то, что на протяжении всех сезонов с момента впадения нашей Нэро в вечный сон, у нашего народа никогда не происходило ни одного разногласия. Первые разногласия среди нас всех возникли в момент образования организации марр вод Язычников, и теперь мы стоим на пороге… я не побоюсь этого слова,
Что есть всепрощение сейчас? Простить ближнего за неуместную шутку и простить ближнего за убийство твоего родственника – одно и то же? Для меня, пожалуй, да. Но только если марра в обоих случаях попросит чистейшего прощения и будет раскаиваться перед потерпевшей особой и перед самой Нэро за осквернение живительных вод. Такого же мнения придерживаются и остальные марры, что как и я следуют Вере воды.
Создается такое впечатление, будто на путь добра не ступают только архиереи и судьи, которые будто бы нарочно игнорируют каркас нашей религии в виде прощения всех и за все. Однако только благодаря им мы всё ещё проповедуем учения этой религии. Парадоксально и странно.
Что если Вера воды спустя такое множество сезонов преобразилась, и из священнейшего трактата о важности всепрощения и всеобщего добра, в руках новых руководящих органов стала жестким инструментом контроля простых марр? Я не знаю. Правда не знаю. Вы можете ответить на этот вопрос, незримые читатели? Бывало ли в вашей истории так, что определяющая ваше существование религия обратилась против вас самих?
Или когда против вас обратились ваши же архиереи?
Запись 7. Консул вод Язычников
Слухи оказались правдой. Консул собрал вокруг себя много шума!
Он приплыл к нам вместе со своей делегацией этим утром. Сначала всё проходило хорошо, и прослушивание консула обещало быть плодотворным для обоих наших городов, пока беседа не достигла переломной точки. Но мне лучше описать получившуюся сцену с самого начала, нежели чем я буду её пересказывать со своих слов. Вам так будет интереснее.
Архиерей Лантан, как и всегда, собрал всех высших стражей в одном месте, но теперь вместе с нами были и три других архиерея. Все мы хотели выслушать консула лично, и именно это и стало нашей ошибкой. Однако обо всем по порядку.
Консула зовут Волла. Я сразу выделил его необычный наряд, что отличался от нашей одежды более плотной тканью и различной символикой Язычников. Его чешуя искусственно окрашена в красный цвет, а все его плавники были подрезаны по какой-то причине. На всем его теле были видны заросшие раны будто бы от рыб-культро, которые уже давно были залечены. В общем и целом, для консула Язычников Волла выглядел мужественно, стойко и дипломатично. Было видно, что он повидал многое за период своей жизни. От него не исходило никаких угроз по крайней мере в начале нашего знакомства, и я даже забыл о том, что Язычники сделали с нашим святилищем Нэро.
– Моё имя – Волла, – представился он, и демонстративно окинул нас всех взглядом. – Я пришел не для того, чтобы вредить вам, мои бледные экваториальные друзья, братья.
– Ты нам не брат, чудак, – сказал кто-то из нас.
– Нет, ты не прав, мой дорогой брат. Все марры друг для друга братья и сестры. Все мы выклевались на свет только благодаря вашей, нашей Нэро, а значит всё равно мы являемся родственниками друг для друга.
– Это ты говоришь после того, как вы организовали нападение на святилище Нэро и дальнейший его подрыв? – неодобрительно выкрикнула та же марра.