Вера в себя

Марченко Марина

– Ничего, я все понимаю. Спасибо, что навестили, – сказала я. – Мне очень приятно было вас видеть.

– И нам. – Таня приблизилась к моему лицу и слегка прикоснулась губами к щеке, а потом произнесла на ухо: Все будет хорошо.

Я благодарственно кивнула ей в ответ и послала губами воздушный поцелуй.

– Пока, – тихо произнесла Таня, и они вышли из палаты.

Я осталась одна и мои мысли были о Тане. Своим оптимистичным взглядом на сложившуюся проблему со мной она придала мне сил и бодрости для скорейшего выздоровления. Это чудесно, что есть такие подруги, как она. Действительно у меня все получится, и не стоит опускать рук раньше времени. Проблема лишь в том,

что все это долго, слишком долго. И сложно найти терпение в себе, чтоб побороть преграду времени и смирно ждать результата. Мои мысли прервал… Витя. Он забежал в палату, подойдя к моей постели, он встал на колени передо мной. Я опешила от такого поворота событий.

– Что-то случилось? – спросила я и с нескрываемым удивлением посмотрела на Виктора.

– Да, – ответил он. – Ника, я хотел попросить у тебя прощения. – он медленно взял мою руку, хотя я этого и не почувствовала. – Прости меня за то, что я натворил.

После этих слов первое, что мне пришло в голову, это его замешательство в аварии. Неужели он сейчас просит у меня прощение за то, что поломал мне жизнь?! Я тупо уставилась на него, и мой взгляд медленно перерос в злобный.

– Ника, – продолжил он, – тогда на дне рожденья, я был пьяным дураком, сам того не осознавая, что творю. Прости меня, прости, – он опустил глаза, затем резко поднял их и проговорил: Я не имел никакого морального права предлагать тебе то, что мне взбрело в голову. Прости, я вел себя как абсолютный дурак. Мне стыдно перед тобой. – он приостановился, а потом продолжил свой монолог: Я не хочу, чтоб ты считала меня идиотом с больным воображением. Я, правда, совершенно тогда не думал, мой мозг просто отключился, отказывая мне в минимальном. Прости, – после этого он поцеловал мне руку.

От неожиданности я не знала, что сказать. Мне хотелось забрать свою руку, но я не могла. Затем я немного успокоилась и произнесла:

– Ничего, Витя. Это не самое страшное, что произошло со мной в тот день.

– Да, конечно, ты права. Скажи, ты прощаешь меня? – он умоляюще взглянул.

– Прощаю, – быстро ответила я, чтоб он поскорее исчез из моих глаз.

– Спасибо, – он улыбнулся и снова поцеловал мою руку. Как жаль, что я не могу ею двигать, я бы убрала ее как можно скорее.

– И прекрати мне целовать руку, – не выдержала я.

– Извини, – Витя медленно положил ее на постель, и тихо сказал: Ника, даже сейчас ты прекрасна. Поверь, я говорю это искренне.

– Я не нуждаюсь в твоей искренности. Лучше б ты был такой искренний со своей женой. Кстати, а где она? – поинтересовалась я.

– Таня ждет меня внизу. Я вернулся за барсеткой, которую оставил на столе.

Я взглянула на стол, но там ничего не было, и с недоверием посмотрела на Виктора. Он поспешил объяснить:

– Скажу Тане, что на самом деле забыл ее в машине. Я просто обязан был поговорить с тобой наедине.

Я вздохнула.

– Ты услышал от меня то, что хотел, теперь можешь идти.

– Да, я уже ухожу. И еще, Ника, ты не представляешь, как я рад, что ты выжила. Это просто чудо. Я верил до последнего, что так оно и будет. Держись, Ника. – он снова взял меня за руку и также медленно положил ее на место. – Пока, – шепотом проговорил он и вышел.

Сложилось впечатление, что все его слова были направлены для отвода от него подозрений. Но не тут то было. Я крепкий орешек, и таким меня не проймешь.

Глава 6

Все последующие дни шли один за другим. Врач ежедневно ко мне приходил, делал массаж рук, а со временем и ног. По его словам я никогда не стану на ноги, но массаж нижних конечностей необходим так же, как

и верхних. Вадим с Лолой навещали меня почти каждый день, делали мне разные сюрпризы, то приносили воздушные шарики, то сладкое. Лола также постоянно радовала меня своими рисунками, а еще Вадим понемногу учил ее английскому языку, и каждый раз, когда они приходили ко мне, Лола рассказывала какое слово она сегодня выучила. Все это вселяло в меня жизнь, мне было приятно наблюдать за дочерью и мужем, которые так усердно за мной ухаживали. Если бы так сложилась судьба, что у меня их не было, думаю, я бы не выжила после аварии. Ведь очень важный фактор в борьбе человека за жизнь – это его личный настрой, хочет ли он сам жить, или нет. Так вот я хотела, когда находилась в коме, и вышла из нее, а сейчас я счастлива хотя бы оттого, что рядом со мной находятся моих два самых любимых человека на свете. Благодаря им я и живу, и главное хочу жить.

Спустя месяц я начала чувствовать пальцы на руках, по началу эти ощущения напоминали колики нежели прикосновения, и тогда Роман Леонидович включил к моим повседневным занятиям массажа еще и лечебную физкультуру. Он брал мою руку, сгибал и разгибал ее, разводил по разные стороны, на кисти и пальцах проделывал тоже самое. Все это проводилось наряду с массажем. Затем нижние конечности, полный комплекс упражнений. И так каждый день. Потом счет дням перешел на недели, а затем и вообще на месяцы. Первый месяц, второй, третий, четвертый, пятый – мне казалось это не закончится никогда. От этого длительного времени реабилитации устала не только я, но и мои близкие. Хоть Вадик с Лолой навещали меня каждый день, но я видела, что это им дается нелегко. Если Лола еще была веселой, то Вадик же часто был молчалив. И это понятно. Он совмещал работу и уход за лежачим человеком. Мне было тяжело от того, что я чувствовала себя лишним грузом для него. Как же оказывается тяжело быть неподвижным, и не только для самого себя!

Так прошло полгода. Все эти шесть месяцев мне делали постоянный массаж и упражнения, что наконец-то дало результат. Со временем я понемногу начинала двигать руками, эти движения были непроизвольными, я не до конца чувствовала свои руки, и к концу шестого месяца я полностью ими овладела, восстановилась их функциональность, и я почувствовала себя уже не такой беспомощной, как раньше.

– Вероника, – обратился ко мне врач, – я могу вас поздравить. Вы достигли неплохого результата за достаточно короткий период. Это успех!

– Ничего себе короткий! Мне кажется, что прошла целая вечность. Я так хочу домой!

Роман Леонидович посмотрел на меня с умилением.

– Завтра. Завтра мы вас выписываем, – он улыбнулся. А моему восторгу, казалось, нет предела. Я так рада была, что аж прикрикнула.

– Ура! Я еду домой!

Врач не сдержался и засмеялся. Я действительно вела себя как маленький ребенок, которому наконец дали желаемую игрушку, и он может благополучно ею играть.

– Вы даже не представляете, как я вам благодарна, – сказала я доктору, – вы все это время возвращали меня к более подвижной жизни, и вам это удалось. Вы отличный врач. Мне повезло!

Думаю, что Роман Леонидович не раз слышал подобные слова в свой адрес, но тем не менее я загнала его в краску.

– Не преувеличивайте, – смущенно сказал он. – Ваши старания были куда важнее моих. Именно вы вытянули себя из того состоянии, в котором находились, а я вам просто помог в этом нелегком пути.

– Спасибо вам! – я благодарственно посмотрела на врача и слегка улыбнулась.

– Мне было приятно с вами работать. – ответил он, глядя мне в глаза. – Я пойду, у меня еще пациенты на сегодня есть.