Вера изгоев
Шрифт:
Она снова вздрогнула.
– А почему же ты ее не защищала, раз она твоя подруга? – бросила на нее жесткий взгляд молодая женщина.
– Мак-Ардоу запретил, – неохотно ответила Сатиа, поморщившись. – Сказал, что раз бесполезная тварь не может сама отбиться, то заслуживает своей судьбы. А как кого убить надо, чтобы никто ничего не заподозрил, так все равно Лею посылал. Ни один арвад лучше нее этого делать не умеет. Все так обставит, что не придерешься – сердечный приступ, и никаких улик.
– Убить?! – взлетели вверх брови Насти. – Вот эта вот несчастная девочка – наемная убийца?!
– Госпожа, мы – вампиры, – тяжело
– Ясно, – кивнула бывшая учительница. – Приготовьте-ка ванну, ее вымыть надо. И одежду какую-нибудь.
Она решительно подошла к Лее , не обращая внимания на запах, идущий от нее. Села рядом, обняла девушку и принялась нашептывать ей на ухо какие-то ласковые слова. Та сперва замерла, как испуганный зверек, а потом немного расслабилась и снова разрыдалась, уткнувшись в Настино плечо носом. Бывшая учительница сама отвела Лею в ванну, залезла туда вместе с ней и осторожно вымыла избитую и изрезанную девушку. У нее почему-то не заживали мгновенно раны, как у остальных вампиров. Настя только качала головой, начав понимать по характеру этих ран, что творили с несчастным существом. Лена стояла рядом и тоже все видела, горя гневом. Да, Даяна тысячу раз заслужила своей судьбы. Права Юкио. Больше она за эту сволочь заступаться не станет.
Сатиа принесла откуда-то желтую, вонючую мазь в стеклянной банке и принялась смазывать ею кожу тихо скулящей Леи, глухо ругаясь сквозь зубы.
– Почему у нее раны не заживают? – спросила Лена.
– Есть одно паскудное зелье, – зло буркнула персиянка, продолжая осторожно растирать подругу. – Если его скормить вампиру, то потом месяц так будет. Да и чувствительность к боли возрастает в несколько раз. Инквизиторы когда-то придумали. Я им лет пятьсот назад попадалась, на своей шкуре испытала каково оно. Чудом сбежала. После того в Россию и перебралась, здесь об инквизиции и слыхом не слыхивали.
Лею одели в пижаму и уложили спать в одной из спален покоев. Та все порывалась упасть перед госпожой на колени и униженно благодарила за то, что ее вытащили из рук подруг Даяны. Девушку едва сумели успокоить и заставить выпить чашку грога со снотворным. В конце концов бедняжка уснула.
– Если Даяна посмеет еще раз ее тронуть, – хмуро сказала Лена, выбравшись в гостинную, – то я сама с этой сукой такое сделаю, что ей небо с овчинку покажется.
– Благодарю вас, госпожа! – поклонилась Сатиа, кусая губы и украдкой вытирая слезы. – Только вы это ей сами скажите, а то мне она не поверит.
– Скажу. Так скажу, что ей навсегда даже приближаться к девочке перехочется.
Лена не узнавала саму себя. Такого всепоглощающего, беспощадного гнева она никогда не знала. Даже представить не могла, что способна испытывать подобные чувства. Хорошо, что Даяну забрали, иначе могло бы случиться что-нибудь нехорошее. Молодая женщина даже не заметила, что подбрасывает в руке неизвестно откуда взявшийся клубок белого огня, напоминающий собой шаровую молнию. Вампирши поглядывали на нее с затаенным ужасом, хорошо зная, что если кого-нибудь из них коснется хоть одна искра первородного пламени, то от такой невезучей мгновенно останется горстка пепла.
Внезапно Лена вскрикнула и схватилась за живот – внутри как огромный, холодный червяк шевельнулась боль. Только через пару секунд она смогла разогнуться и обессиленно
– Что это с ними? – растерянно спросила Мари.
– Меня предупредили воины Пути, – поморщилась Сатиа. – Последствия операции. Не знаю, что там с ними сотворили тибетцы, но что-то очень мало веселое. Видела я столы после того, как с ними закончили, все кровью напрочь залиты. У госпожи с матерью теперь около недели такое периодически повторяться будет. Подай-ка вон ту бутыль на шкафу, Юкио сказала, что мы должны заставить каждую выпить по полстакана, полегчает.
– Сейчас! – метнулась к указанному месту француженка, схватила бутыль, сорвала пробку и налила требуемое количество в один из стоявших на столе стаканов. – Мердэ, если с ними что не так станет, то Повелитель нам устроит варфоломеевскую ночь! Десять раз подряд. Что еще надо?
– Потом обмыть их, легкий, расслабляющий массаж и сон. Если проснутся, давать теплое молоко, настоянное на вот этих травах, – персиянка положила на стол бумажный пакет.
– Ясно! – резко кивнула Мари, разжимая Лене зубы ложкой и вливая ей в рот резко пахнущую зеленоватую жидкость. – Эдна, займешься госпожой Анастасией?
– Да уж как-нибудь, – проворчала та, делая то же самое для Насти. Потом подняла ее на руки и унесла из гостинной в ближайшую ванну.
– Справишься сама или помочь? – поинтересовалась Сатиа, озабоченно наблюдая как Мари раздевает слабо сопротивляющуюся Лену.
– Как хочешь, – отмахнулась та, с тревогой смотря на дрожащее, покрытое холодным потом тело госпожи.
– Ладно, тогда я позже приду.
Утром Лене с Настей было очень стыдно перед вампиршами из-за того, что тем пришлось подмывать их, как малых детей. Одновременно молодая женщина испытывала немалую благодарность по отношению к Мари, провозившейся с ней полночи. С ложечки ведь теплым молоком с какими-то травами отпаивала. Массаж делала, помогала с судорогами справиться. Она не представляла, что могло случиться, если бы не француженка. Так и корчилась бы посреди гостинной, наверное. Зато Настя долго не хотела смириться со случившимся, не могла смотреть на Эдну и постоянно мычала какие-то извинения виде нее. Датчанка этому обстоятельству крайне удивлялась, но, конечно, не показывала госпоже своего удивления.
6.
Тяжело дышащая Лена изо всех сил отбивалась от двух японцев, поражаясь, что смогла продержаться столько. Пятый час их с матерью гоняли так, как не гоняли еще никогда. Да, не зря вчера тибетцы поиздевались над ними, совсем даже не зря. Результат оказался удивительным, даже потрясающим. Молодая женщина стала двигаться в несколько раз быстрей, скорость реакции многократно возросла. За минуту она успевала столько, что раньше для того же требовалось вдесятеро больше времени. А гибкость суставов? Никогда раньше Лена не была настолько гибкой. Координация, чувство равновесия и многое другое тоже заставляло изумленно ежиться. Только сейчас она поняла, что наставники жалели неуклюжую ученицу, не используя даже малой части своих возможностей во время тренировок.