Вера и пламя

Сваллоу Джеймс

Канонисса во всю мощь легких выкрикнула боевую молитву и повела свои войска в рукопашную.

Над собой она услышала хриплый рев реактивных ранцев сестры Хлои, ведущей за собой серафимов: за каждой женщиной тянулись белые полосы. В обеих руках сестры сжимали пистолеты, осыпая трассированным огнем приближающегося врага.

Скорость одержимых колдунов ужасала: они двигались, как рой насекомых, спотыкаясь и перелезая через препятствия и друг через друга, поджигали все вокруг. Механизмы болтера Галатеи работали на пределе, серповидный магазин быстро пустел, израсходованный

на ближайших пирокинетиков. Псайкеры пошатывались и подергивались в секундных конвульсиях под ее выстрелами, но не падали. Она видела, как от них отлетали большие куски горящего мяса, но это не сильно препятствовало их продвижению. Какая бы дьявольская сила их ни вела, она была невероятной.

Возле канониссы встала боевая сестра с волосами цвета гранита, присоединившись к ней в стрельбе из штурмболтера. Дела пошли на лад: с громкими хлопками псайкеры разлетались на части, разбрасывая горящие ошметки плоти и осколки костей во все стороны.

— Кровь Императора, эти создания убивают всех на своем пути… — прорычала боевая сестра.

Галатея быстро взглянула на нее:

— Наше счастье, что мы умеем делать это не хуже.

— Точно, — сказала женщина, поворачиваясь на месте, чтобы охватить большую зону обстрела вражеских линий. Из дула ее оружия вырвалась вспышка оранжево-красного огня, и задымленный воздух наполнился новыми предсмертными криками.

Канатный вагон продолжал безостановочный подъем, минуя этажи и платформы, на которых можно было различить смотрителей, мечущихся туда-сюда, словно перепуганные птицы, и темные ярусы блестящей материнской породы — столь же древней, как небеса. На такой скорости рассмотреть больше не получалось. Наконец сестры оказались в узких туннелях, которые одновременно вмещали два вагона, а уже через минуту вновь шли над зияющими пустотами, усеянными многочисленными платформами. Из-за слабого свечения старых биолюминесцентных ламп боевым сестрам не удавалось разглядеть что-либо вокруг, зато отчетливо слышался грохот больших механизмов и отдаленные звуки стрельбы.

Верити ни на шаг не отходила от Изабель. За исключением поверхностного осмотра, женщина упорно не давала госпитальерке обследовать свою раненую руку или хотя бы поправить повязки ржаво-коричневого цвета от засохшей крови. Она отказалась от всего, что приготовила для нее Верити, согласившись только на пару кожных прокладок — маленьких клейких дисков, пропитанных нейтрализующими боль препаратами. Три кольца намотанной на шею Сороритас белой материи красовались подобно изношенному ожерелью. По лицу Изабель, бледному и покрытому потом, было отчетливо видно, что она пытается совладать с болью.

Верити выдвинула барабанный магазин с инъекторами из деревянной коробки на своем бедре и набрала из стеклянных пробирок мощную дозу тонизирующего средства. Изабель осторожно поглядела на нее:

— Чего это ты задумала?

— Тебе нужна помощь, — сказала Верити. — И мой долг — оказать ее.

— Я отказываюсь, — в свою очередь ответила Изабель. — Мой разум сейчас должен быть ясен, как никогда.

—

Делай, что велит госпитальерка, — грубо приказала Мирия. — Боль отвлекает. А мне нужен собранный помощник.

Изабель тяжело вздохнула, что-то проворчала, но дала Верити ввести дозу. Когда та отвела инъектор, женщина подняла глаза. До ее ушей донеслось пронзительное жужжание.

— Этот звук…

Из-за небольшого внутреннего пространства железный вагончик покачнулся на направляющих канатах, когда Мирия встала, приготовив плазменное оружие. Она тоже услышала это.

— Будьте начеку…

Лазеры, тонкие, как нити, и красные, как сама ненависть, вырвались из темноты и полоснули по вагону. Верити взвизгнула, когда лазер отсек ей локон волос с палец длинной. К счастью, это было единственной потерей.

Мирия и Кассандра нанесли ответный удар в черную пустоту. Что-то взорвалось со страшным треском, тем не менее жужжание не прекратилось.

— Сервочерепа, — констатировала Изабель, используя в качестве опоры плечо Верити. — Охранники. Мы приближаемся к запретным уровням.

Две ухмыляющиеся серебряные сферы упрямо и не отставая следовали за вагоном, облетая одну за другой опорные колонны и сохраняя между собой дистанцию.

Изабель выстрелила и, промахнувшись, выругалась. Но снаряд Кассандры нашел свою цель, задев антигравитационное двигательное устройство одного из черепов. Механизм вышел из строя, и сервочереп столкнулся с другим, уничтожив обоих.

Верити попыталась выглянуть из открытого вагона, но Изабель без предупреждения схватила ее за рясу и опустила вниз. В этот миг она почувствовала, как что-то огромное и металлическое падает с верхних уровней, потом вагон звонко задребезжал — когда плакированный медью сервитор-стрелок приземлился среди Сороритас. Пространство было слишком мало для того, чтобы женщины использовали огнестрельное оружие против механического раба, и Верити едва не задохнулась от ужаса, увидев, как существо направило свой многоствольный стаббер ей в голову. Внутри механизма орудия что-то звонко щелкнуло, но оружие не сработало.

Находясь близко к сервитору, Верити видела, что на нее смотрит его единственный человеческий глаз, а с губ тонкой нитью стекает слюна. Он ринулся вперед, стремясь напасть на нее и Изабель.

Верити ударила гибрида единственным оружием, которое было зажато у нее в руке, — инъектором — и вогнала иглу во влажную массу органического глаза. Устройство впрыснуло обильную дозу стимуляторов, отчего сервитор-стрелок вздрогнул и замер. Он издал хрипящий выдох, и его корпус обвис на поршневых ногах.

— Ты его убила? — опасливо спросила Изабель.

Верити с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от привкуса желчи на языке.

— Спровоцировала сердечный приступ, — она посмотрела на пустой инъектор в своей руке.

Хмурая Кассандра тем временем изучала выведенную из строя машину.

— Посмотрите. Он уже был поврежден. Похоже, его задела огнеметная струя.

Мирия бережно прижала к груди свой плазменный пистолет, глядя в темноту, сквозь которую они продвигались.