Верь в меня

Литтон Джози

— Выживания? — повторила Криста с насмешкой. — Как будто я могла бы удовлетвориться столь малым. Возможно выжить в норе под землей, но это не способ жить. Я жажду мира для вашего народа и моего. Мира! Возможность жить в безопасности и с надеждой вместо того, чтобы вечно гадать, когда произойдет следующее нападение, когда домой привезут новых мертвецов, когда сожгут усадьбы со всеми постройками. Я считала, что вы хотите мира, но теперь думаю, что ошибалась. Позвольте мне заверить вас, милорд Хоук, что путь к миру не лежит через постели других женщин.

Он смотрел на нее, ошеломленный. Криста уперлась руками в бока, а глаза ее пылали гневом.

— Вы слышали

меня и не пытайтесь это отрицать. Вы хотели спать со мной, когда думали, что я служанка. И вы бы это сделали, если бы все это, — она поднесла руку к волосам, — не случилось.

— Я отослал бы вас в Уэстфолд, и ничего подобного бы не случилось.

— Значит, вы признаете, что хотели уложить меня в постель. Вы изменили бы мне… со мной. — Это прозвучало недостаточно сильно, и Криста поспешила продолжить: — И кто знает, со сколькими женщинами еще! О, я знаю, что это самое обычное дело. Но даже не дождаться, пока мы поженимся, и нарушить ваши обеты…

У Хоука кружилась голова. Он, который с полным хладнокровием встречал лицом к лицу орды пронзительно орущих датчан и прокладывал себе путь сквозь них мечом и кинжалом с таким спокойствием, словно принимал участие в полезных для здоровья упражнениях, сейчас полностью утратил душевное равновесие. Его невеста говорила с ним так, как не смел говорить никто и никогда. Она нападала на него при любой возможности и, очевидно, ожидала, что он примет ее поведение как вполне правомерное. Хоук с опозданием вспомнил, что ему говорили о норвежских женщинах. Они упрямы и независимы, способны влепить мужчине оплеуху с такой же охотой, как и поцеловать, они яростно отстаивают право на то, что считают своей собственностью. Дракон предостерегал его, но Хоук считал, что тот преувеличивает.

Необходимо унять эту сварливую бабу. Он был чересчур мягок с ней, и она теперь готова разрушить его налаженное, упорядоченное существование.

— Хватит! — Хоук рявкнул так, что, кажется, стропила задрожали, а вернувшиеся как раз к этому моменту слуги перепугались и расплескали принесенную воду по всему полу. Это их еще больше взбудоражило, и, принявшись в суете выливать грязную воду из бадьи, они сильно увеличили и без того огромную лужу на полу. Хоук глазам своим не верил. Неужели пока все это цветочки? Значит, ягодки впереди. Слуги ползали на четвереньках, подтирая пол. Несколько человек лихорадочно устремились вниз по лестнице; опять-таки за водой. Люди, которым нечего было делать в башне, нашли повод явиться сюда поглазеть на происходящее и заглядывали в комнату в великом и полном ужаса изумлении. Спектакль привлек даже птиц. Какой-то угрюмый ворон уселся на подоконник и хрипло закаркал.

— Уймись, — сказала Юриста.

Хоук, потрясая в воздухе кулаками, ринулся вон из комнаты. Пробежав почти половину лестницы, он только тогда сообразил, что сделал именно то, чего хотела Криста.

Первым делом, решила Криста, надо успокоить слуг. В конце концов они станут и ее слугами. Сейчас они совершенно выбиты из колеи яростью своего хозяина. Не то чтобы она осуждала Хоука за этот гнев, Торголд предупреждал ее, что мужчины не любят, когда их ставят в смешное положение.

— Спасибо вам за то, что вы принесли воду, — поблагодарила она и ласково улыбнулась.

Слуги бросали удивленные взгляды то на девушку, то друг на друга. Они торопились закончить работу, пользуясь тем, что Хоук ушел. Убрали все и быстро удалились. Ни следа от их пребывания не осталось, если не считать капель воды на полу вокруг вновь наполненной бадьи.

Оставшись одна, Криста стояла посреди комнаты и, обхватив

себя руками, пыталась унять дрожь, сотрясающую тело, Неужели она в самом деле сказала своему будущему мужу, что путь к миру лежит не через постели других женщин? В самом деле насмехалась над его словами о выживании и практически потребовала от него выполнить обещание о мире? Неужели настолько лишилась здравого смысла?

Быстро оглянувшись на закрытую дверь и столь же быстро прочитав краткую молитву, чтобы хозяин Хоукфорта не вздумал вернуться, Криста стянула с себя испачканное краской платье. Вода в бадье была прохладная, только что из колодца при кухне, как и приказал Хоук, но это не могло напугать ту, что привыкла купаться в реках и озерах, в которые сбегала вода из тающих ледников. Криста опустилась и бадью с удовлетворенным вздохом. Подхватив кусок мыла с ближайшего табурета, она принялась мыть волосы. Через несколько минут вода сделалась черной. Криста выбралась из бадьи и вылила воду в искусно устроенное в стене башни отверстие для стока. Потом снова наполнила бадью. На этот раз вода осталась прозрачной. Она затянула купание насколько посмела, а когда вылезла и только успела обернуться в длинную полосу простынного полотна, в дверь постучали. Крнста крикнула, что можно войти, и в комнату ввалился Торголд, волоча за собой один из се дорожных сундуков.

— Рейвен сказала, что вам нужно это.

— Вот спасибо! А то я не могла придумать, как мне обойтись без чистой одежды.

— Я бы сказал, что вы уже придумали. — Торголд широко улыбнулся. — Милорд выбежал из башни с таким видом, словно за ним гнались настоящие фурии. Видели бы вы, как разбегался народ.

— О нет! — простонала Криста. — Я думала, что он должен разозлиться, но надеялась, что не до такой степени…

— Нельзя сказать, что он разозлился. — Криста не успела порадоваться такому сообщению, как Торголд добавил: — Точнее выразиться, он был разъярен и к тому же не в себе.

Смех Торголда напоминал глухой рокот, который, казалось, начинался где-то у него в пятках. Заметив, что Криста опустила глаза, мужчина сразу стал серьезным.

— Ладно, девочка, не огорчайся из-за пустяков. Что сделано, то сделано, как я всегда говорю. Главное то, что тебе нужно делать сейчас.

— Я не знаю, что мне делать, — самым несчастным голосом произнесла Криста.

Она сидела на табурете, желая одного: исчезнуть. Она прекрасно помнила, с каким выражением лица Хоук сказал, что она не привлекла бы внимание даже уважающего собственное достоинство кота. Разве сможет она завоевать любовь мужчины, который ее презирает?

Но ведь он желал ее… до того как открыл правду. Она невинна и наивна, но не настолько, чтобы ошибаться насчет того, что происходило между ними с самого начала.

Торголд вздохнул, озадаченный женскими штучками, но все еще пытался помочь. Показал на дорожный сундук.

— Рейвен велит тебе надеть платье, которое лежит сверху.

Едва он ушел, Криста опустилась на колени перед сундуком и подняла крышку. Перед ней лежало платье, которого она еще не видела. Белое, точно кружево морской пены, и такое легкое на вид, будто его могло бы унести самое слабое дуновение ветерка. Но когда она подняла его, платье оказалось очень весомым и даже тяжелым, и Криста обнаружила, чем объясняется его цвет: в ткань были вшиты крошечные, не больше песчинки, кристаллики горного хрусталя. Хрупкое и одновременно прочное, платье придало ей смелости. Криста надела его. Оно сидело на ней так, словно было сшито по ее мерке, но Криста догадалась, что шили его для другой женщины — ее матери.