Верь мне

Константа Яна

— Проснулась? — с легкой ухмылкой на губах спросил Сажинский, уловив затуманенный взгляд еще не до конца пришедшей в себя девушки.

— Какого черта я здесь делаю? — спросила Лика, приподнимаясь.

Память не очень щедра с ней: помнит, как утром вышла от Макса, пошла к машине… А потом пустота. Дыра беспамятства. И как бы Лика ни силилась вспомнить хоть что-то, что могло привести ее сюда, к возможному убийце сестры, ничего не получилось — ее похитили? До своей машины, судя по всему, она так и не дошла.

Лика уселась — Сажинский присел перед ней на корточки,

давая возможность получше себя разглядеть. Конечно, ему было бы проще избавиться от Лики до того, как она проснулась — она бы и не поняла, что случилось, а он лишний раз не рисковал бы. Но мог ли он отпустить ее, так и не выяснив, какие у нее отношения с Власовым и что им всем известно про Каринку?

Ее вопрос остался без ответа, и тишина, воцарившаяся в кабинете, откровенно напрягала и даже пугала. Сажинский нетрезв, и наглость в глазах, которую раньше она не замечала, прятать от нее сегодня не спешил. Мутный взгляд бессовестно заскользил по телу девушки — Лика заметно поежилась и оттянула платье к прижатым коленкам. Сажинского жест, кажется, позабавил.

— Зачем ты притащил меня сюда? — прерывая бесстыжее разглядывание, спросила Лика. — Имей в виду, за тобой следят. Хоть пальцем меня тронешь — окажешься за решеткой.

Угроза, кажется, не подействовала. Сажинский внимательно выслушал Лику и гаденько улыбнулся, чуть щуря полупьяные глазенки:

— Это ты про тех идиотов твоего папочки, что трутся у меня на парковке? Сочувствую. Они не знают, что ты здесь. Я тебе больше скажу, они уверены, что я с утра отсюда не выходил — так что у меня железное алиби, могу делать с тобой что угодно.

— Ты сядешь, я обещаю тебе. Как минимум, за похищение статью ты себе уже заработал. И за Каринку сядешь.

— Ну а при чем здесь Каринка?

— При том. Это ты заделал ей ребенка, это из-за тебя Макс сел в тюрьму. И знаешь, мой отец уже в курсе.

— Ммм, — протянул Сажинский, ничуть не смутившись обвинениям. — Раскопали, значит? Ну молодцы. И что дальше? Ты что, думаешь, меня посадят за то, что я спал с Каринкой? Лик, не смеши.

— Тебя посадят за то, что ты убил ее, — выпалила Лика и… тут же пожалела.

Улыбка с губ Сажинского исчезла. Исчезла наглость в глазах… И пусть доказательств его вины у Горских до сих пор не появилось, сейчас, глядя в ледяные, вмиг потемневшие глаза напротив, Лика понимала, что попала в самое, что называется, яблочко. Это был не несчастный случай, не совпадение — ее завравшуюся сестру хладнокровно убили, испугавшись, что правда выплывет наружу. Олег внимательно смотрел на Лику, и она почувствовала, как именно сейчас, в эту минуту, в голове его рождается, нет, не страх разоблачения, а план, как навсегда закрыть ей рот.

— Что, меня тоже убьешь теперь? — глухо спросила Лика, стараясь не выдать страха. — Это ничего не изменит. Сядешь и за нее, и за меня.

— Ошибаешься. Вы ничего не докажете.

— За что ты с ней так? Она же ребенка твоего носила…

— Вы ничего не докажете, — повторил Сажинский. — Не знаю я никакую Каринку и не знал никогда. А вот ты, девочка, приговор себе подписала.

И не надо меня пугать — сидеть за тебя будет Власов. У меня алиби есть, а у Власова — мотив. Он, кстати, сейчас очень зол на тебя, ты его разочаровала.

— У Власова нет мотива, и все знают, что он меня не тронет.

— Посмотрим. Он сегодня получил очень занятные фотографии — теперь он точно знает, дочерям Горского верить нельзя. Хочешь, тебе тоже покажу? Ты фотогенична…

Не успела Лика и осознать сказанные Сажинским слова, а перед глазами появился дисплей телефона…

— Красиво, правда? — глядя на нее, побелевшую от увиденного, он улыбался и перелистывал пикантные фотографии. — Вот здесь ты особенно хороша! Думаю, Максу тоже понравилось. А потом он не справился с эмоциями и тебя прибил — как тебе такая версия? Между прочим, за идею можешь ему спасибо сказать. Он хотел тебя проверить и предложил помочь в этом постороннему парню. Жаль, не знал, что этот парень — мой друг. Ну да ладно, зато наш Максик впредь будет осмотрительней. Хотя, девушки ему теперь понадобятся не скоро… А может, вообще не понадобятся, если твой папочка не сможет удержать себя в руках — ты ведь у него теперь единственная дочь… Была. Жаль мужика. Вы хоть помириться с ним успели?

— Какая же ты тварь…

— Раздевайся.

— Что?

— Платье снимай, — повторил Сажинский, встал и потянулся к ремню на брюках. — У нас с тобой прям день воспоминаний случился — аж захотелось вернуться на восемь лет назад. Каринка была штучка заводная… Красивая, горячая… Маленькая ведьма. Уже тогда умела куда больше моих ровесниц. А ты? Ты такая же, Лик? Знаешь, как тяжело было смотреть на тебя все эти годы? Вспоминать Каринку… Хотеть… И не сметь прикоснуться, боясь, что сбежишь. Ну теперь-то бояться нечего. Жаль будет тебя убивать. Но ты сама виновата, не нужно было лезть куда не надо. Давай, снимай платье.

— Да пошел ты!

То, куда следовало ему пойти, тут же материализовалось перед взглядом Лики, покачиваясь в полной боевой готовности — без малейшего смущения Сажинский спустил штаны вместе с боксерами, отбросил ногой ставшую лишней одежду и шагнул к Лике, заставляя вжаться в спинку дивана.

— Не прикасайся ко мне! — завопила Лика.

— Как-то странно ты просишь о последнем в твоей жизни сексе. Расслабься, малышка, обещаю, я буду лучше Власова…

— Помогите! — закричала она, что есть силы, с трудом уворачиваясь от рук, пытающихся стянуть с нее платье.

— Кричи, кричи… Ты же знаешь, на моем этаже никого нет, даже охраны.

К сожалению, на третьем этаже этой чертовой гостиницы действительно никого нет — Сажинский частенько тащил девушек или сюда, в кабинет, или в свой личный номер, и потому даже секретаршу держал этажом ниже, чтоб никто не мешал. Зато здесь есть отдельная лестница к черному входу — Лику, видимо, сюда как раз именно по ней и притащили, а значит, ни одна душа в гостинице вообще не знает, что она здесь. Впрочем, даже если б кто-то знал, едва ли этот кто-то бросился бы ее спасать — однажды в этом она уже убедилась.