Верь мне
Шрифт:
— Арин, вам какое до этого дело?! — рявкнул Макс.
— Максим, не глупи. Я понимаю твое состояние сейчас, но давай не будем усугублять и без того скверную ситуацию. Этим займутся те, у кого гораздо больше возможностей прижать твоего «друга». Эту переписку я покажу Горскому — уверена, его это заинтересует.
— Мне глубоко наплевать, что заинтересует Горского и заинтересует ли вообще. Его это должно было интересовать, когда он липовые бумажки делал, чтоб меня засадить!
— Максим, я его не защищаю, но что бы сделал ты, если б твоя дочь заявила об изнасиловании и показала пальцем на того, кто это сделал? Ты бы стал искать оправдания?
— Я б застрелился, если б воспитал такую дочь.
— Ты не ответил
— Я бы разобрался сначала.
— То есть, ты не поверил бы своему ребенку и стал бы искать оправдания обидчику? Максим, разбираются, когда способны мыслить трезво. К сожалению, в таких ситуациях разум подключается слишком поздно. Я не оправдываю Горского, но попытайся хоть на минутку его понять.
— А вы много пытались меня понять? Или мать мою, у которой забирали единственного сына? Вот в частности Вы, Арина — Вы ведь тоже мать — Вы пытались понять, что чувствовала моя мама?! Что-то я очень сомневаюсь. Это же мать преступника, подонка — зачем внимать ее слезам? Зачем ее слушать? А теперь вы хотите, чтоб я вас понимал? Арин, Вам не кажется, что Вы не по адресу?
Арине нечего ответить. Да и мать Власова она не помнит — не до нее ей было, и уж точно не до чужих слез. Своих тогда с лихвой хватило. И ждать теперь от Власова снисхождений глупо. И пытаться Горского оправдать — тоже глупо. Арина и сама зла на мужа. Но как ни крути, с Сажинским парню самому не справиться, и уж если ее семья виновата перед ним, то она просто обязана ему помочь, и желательно так, чтобы парень не оказался опять за решеткой.
— И все-таки о Сажинском, — проговорила Арина, с трудом глядя в глаза Власову. — Максим, дай нам с этим самим разобраться. Вся эта история касается не только тебя, но и нашей семьи. И у Горского гораздо больше возможностей призвать Сажинского к ответу.
— И что он сделает? Посадит Сажинского за то, что восемь лет назад он осмелился переспать с его дочерью? Вы сами-то себя слышите? Да Горскому уже давно плевать, с кем она спала…
— Зато Горскому не плевать, кто убил его дочь. Карина собиралась сознаться отцу, что ты не виноват, а через три дня ее сбивает машина. Совпадение? Сомневаюсь.
— Это все домыслы. Зачем Олегу убивать ее? Ну рассказала бы она — дальше что? Сажинского б не посадили как меня, это не бедный студент, осмелившийся на драгоценное чадо Горского посмотреть.
— А зачем ему нужно было, чтобы ты остался за решеткой? — вмешалась Лика. — Его, может, и не посадили бы — его просто заставили б жениться на Карине. А ему это не нужно было.
— И за это ее убивать? Лик, это бред.
— В том, что ты сел, есть и его вина. И вряд ли он хотел, чтобы ты об этом узнал — а ты узнал бы, если б вышел. И что бы ты сделал с ним, узнав, что мать суда не выдержала?
— В любом случае, это только версия, — заключила Арина. — Виновные в смерти Карины до сих пор не найдены, и не исключено, что Сажинский к этому имеет самое непосредственное отношение. Если ему нечего скрывать, и вся его вина лишь в том, что у вас с ним когда-то была одна девушка на двоих, то зачем ему тогда сейчас тебя подставлять? Подставила тебя Карина, посадил Горский, о его связи с Кариной ты вообще не знал и не узнал бы, может, если б не вся эта вчерашняя история. А вот если он замешан в ее смерти, а ты начал копать…
— Вы вообще с ним обсуждали Карину? — спросила Лика. — О той, первой, нашей с тобой встрече ты говорил ему?
— Говорил, но не говорил, что это была ты. О Каринке… Ну говорили вскользь… Только он делал вид, что не знает ее. Удивился еще, когда я сказал, что она беременна была, и…
Макс замолчал, вспоминая их с Олегом разговор в баре.
— Что «и»?
— Ну он все время отговаривал меня копаться во всей этой истории. А перед тем, что случилось в сауне, я просил его помочь найти ваши адреса,
— Когда это было? — спросила Лика.
— Днем, перед сауной.
— А какого числа ты освободился?
— Пятого. А что?
— Четвертого вечером Сажинский позвонил мне и велел на работу не выходить — отпуск дал, о котором я не просила. А в тот день, когда мы с тобой в сауне встретились, он позвонил и попросил меня выйти на работу, мол, девочки не справляются. А вы с ним как встретились?
— Он приехал за мной в колонию. К чему ты клонишь? — не понял Макс.
— Максим, Сажинский присматривался к тебе. Меня сначала убрали, зная, что мы можем увидеться в гостинице, а потом, когда Сажинский увидел, что ты стал копаться в истории с Кариной, решил вернуть тебя за решетку. Меня вернули из отпуска, и не просто вернули, а подсунули тебе, ожидая, конечно, не того, что ты со мной до утра разговаривать будешь. Максим, мама права. Пусть Сажинским занимается отец. Я прошу тебя, не лезь сейчас к нему. Если на нем убийство Карины, он ни перед чем не остановится. Все, что ты можешь сейчас, это обеспечить себе еще один срок — тебе это надо?
Власов ушел рано утром, неохотно пообещав, что даст время Горским самим разобраться с Сажинским. Решение далось нелегко: принимать помощь от врагов непросто, но Макс и сам понимал, что если начнет разбираться он, то ему «не повезет» при любом раскладе. Возвращаться за решетку за убийство подонка — не лучший вариант, дать себя убить — вообще не вариант. Макс согласился с уговорами Арины. В конце концов, в опасности Лика, и если Арина не хочет лишиться еще и ее, то пусть постарается, чтоб виновный в смерти Карины получил по заслугам. Ну а если не постарается, то пусть не обижается, если в один прекрасный день ее любимую дочь убьют или покалечат, желая подставить его, Власова.
Глава 10
— Саш, нам нужно встретиться. Сегодня. Да, это срочно…
Пока Арина договаривалась с Горским о встрече, Лика стояла у окна, вновь и вновь прокручивая в голове последние события. До мурашек жалко парня. До мурашек зла на Каринку и отца. До мурашек страшно сознавать, что три года она работала у возможного убийцы сестры и подонка, который ради собственного комфорта засадил друга.
Лика вспоминала, как тяжело ей было найти эту работу — Горский, конечно же, мечтал, что дочь пойдет по стопам если не его, то хотя бы матери, и начнет интересоваться семейным бизнесом. Только Лика в себе никаких коммерческих жилок никогда не чувствовала, а нежелание покоряться отцу-предателю и вовсе толкало на немыслимые шаги: например, с красным дипломом одного из лучших столичных вузов устроиться куда-нибудь продавщицей. А что? Дочь Горского — продавщица! Получи, папочка! Только папочка, несмотря на договоренность с Ариной не давить на дочь и не насаждать свои представления о «правильной» жизни, с таким ее решением мириться не спешил. Лика не знала наверняка, но догадывалась, что всеми отказами в приеме на работу обязана она именно отцу, и какова ж была ее радость, когда знакомая предложила ей место официантки, и молодой, предприимчивый Олег Сажинский на работу ее взял — и как только папочка позволил?! Тогда Лике это казалось чудом, а сейчас…
— Мам, — девушка вдруг отвлеклась от собственных мыслей и обернулась к говорящей с отцом матери. — Спроси у него, три года назад его стараниями я не могла найти работу?
Ответ не нужен — Лика увидела, как мама тяжело вздохнула, слушая ответ. Ну кто бы сомневался…
— Дай мне трубку, — попросила Лика и тут же, не обременяя себя ни приветственным словом, ни ласковым тоном, спросила отца: — Олег Сажинский. Почему ты был не против, чтобы я работала у него?
— Здравствуй, Лика.