Венгерский набоб
Шрифт:
А сомнения в том, приличествует ли магнату драться с ремесленником, который, может быть, даже не дворянин, а если и дворянин, так всякого решпекта лишился, взявшись за простую работу, решив жить своим трудом, – такие сомненья, повторяем, вовсе не шли в расчет. Известно ведь, как робкие эти филистеры меняются в лице, доведись им на крестный ход в день тела Христова из собственного ружья в воздух выпалить, а уж вызова на дуэль филистер и подавно не примет, он объяснения предпочтет представить, то есть извиниться, да спрыснуть мировую. И тут-то
Естественный ход событий в делах такого рода!
Так что под вечер Абеллино послал к столяру своих секундантов.
Один был Ливиус, дуэльный авторитет, чье слово – закон в деле чести для юношей из общества, который с самим Виктором Гюго трудился над «code du duel». [190] Другой – Конрад, мадьярский аристократ гиператлетического сложения, к чьим услугам с неизменным успехом прибегала поэтому каждая сторона, если опасалась, что вызываемый не удержится в границах приличий, фальстафово телосложение дополнялось импонирующей физиономией, а голос мог и медведя обратно в берлогу прогнать.
190
сверх всего, для большего веса (лат.).
Вооружась pro superabundant [191] и письменным вызовом, буде филистер начнет отпираться или скроется, паче чаянья, от них, два достойных кавалера разыскали жилище мастера и проникли к нему в контору.
Мастера не было дома. Рано утром он сел с Терезой и Фанни в возок и уехал, – судя по дорожным сборам, надолго.
В конторе сидел в одиночестве Шандор и набрасывал образцы мебели на прикрепленном к доске листе бумаги.
Два джентльмена сказали ему «бонжур», юноша ответил тем же и, встав из-за стола, осведомился, чем может служить.
191
дуэльный кодекс (фр.).
– Гм-гм, молодой человек! – прогремел Конрад. – Это дом мастера Болтаи?
– Да, – отвечал Шандор, несколько недоумевая, к чему столь грозный тон.
Отдуваясь шумно, точно сказочный дракон, учуявший человеческий дух, Конрад обвел контору глазами и бросил совсем уж утробным басом:
– Надо мастера позвать.
– Его дома нет.
– А, что я говорил? – буркнул Конрад, кинув взгляд на Ливиуса.
И, положив один кулак на стол, а другой заведя за спину, приблизил свирепо голову прямо к лицу юноши.
– Так где же он?!
– Не изволил мне докладываться, – ответил Шандор, у которого достало хладнокровия даже тут выражения выбирать.
– Ну ладно, – проворчал Конрад, извлекая запечатанный пакет из внутреннего кармана. – Как звать вас, молодой человек?
Недоумевая, Шандор с возрастающим раздражением смотрел
– Ну, ну, не пугайтесь, не собираюсь вас обижать, – снисходительно сказал Конрад. – Имя же есть какое-то у вас?
– Да. Шандор Варна.
Конрад записал и торжественно поднял пакет за уголок.
– Так слушайте же, любезный господин Варна… (Слово «господин» произнес он с некоторым ударением, точно давая понять молодцу, какую честь ему оказывают.) Это мастеру вашему письмо.
– Смело можете через меня передать. Все могущие возникнуть в его отсутствие дела господин Болтаи доверил улаживать мне.
– Так, значит, берите пакет… – загремел Конрад и прибавил бы еще много разных импозантностей, не сбей его с толку явная неделикатность Шандора, который сам вскрыл адресованное хозяину письмо и отошел к окошку прочитать.
– Что вы делаете? – вскричали оба секунданта разом.
– Мне поручено господином Болтаи прочитывать все поступающие на его имя письма, оплачивать все требования и обязательства.
– Но это не того рода требование, как вы думаете! Это дело частное, личное, до вас не касающееся.
Шандор пробежал тем временем послание и сделал шаг к секундантам.
– Я к вашим услугам, господа.
– Что?… Что вы хотите этим сказать?
– Удовлетворять все предъявляемые требования господин Болтаи уполномочил меня.
– Ну и что же?
– Значит, – разглаживая развернутое письмо, сказал Шандор, – я и этот счет готов оплатить в любом месте и в любое время.
Конрад глянул на Ливиуса.
– Парень шутит, кажется.
– Нет, господа, не шучу, со вчерашнего дня я – компаньон господина Болтаи, и, какие бы претензии к нашей фирме ни предъявлялись, мы, он или я, обязаны платить по ним в интересах взаимного кредита.
Конрад не знал уже, что и думать: то ли неграмотен совсем, то ли спятил молодец.
– Да вы прочли, что в этом письме? – набросился он на него.
– Да. Это вызов на дуэль.
– Ну и с какой же стати хотите вы принять вызов, направленный совсем другому лицу?
– Потому что это мой компаньон, мой приемный отец, который сейчас в отсутствии, и любой успех или неудача, крах или скандал – все касается меня точно так же, как его самого. Будь он здесь, сам бы и отвечал за себя, но он уехал, а у меня есть причины не открывать, куда и на сколько. Так что господам ничего не остается, кроме как взять вызов обратно либо получить удовлетворение от меня.
Конрад отозвал Ливиуса в сторону: спросить, допускается ли такое кодексом чести. Ливиус припомнил подобные случаи, но только между дворянами.
– Послушайте-ка, Шандор Варна, – сказал Конрад, – то, что вы предлагаете, принято только среди дворян.
– Но ведь не я, сударь, вызываю, вызываете вы. На это возразить было нечего.
Конрад скрестил ручищи на своей широкой груди и подступил к молодому человеку.
– Драться умеете?
– Я под Ватерлоо был и орден получил. Конрад покачал головой.