Венерин башмачок
Шрифт:
— Ларочка… — Инна Викторовна не могла опомниться от пережитой сцены. — Ты, моя радость, сейчас не можешь ничего решать! Какое там «решила»? Ты все еще нездорова. Мы не можем дать ему воспользоваться твоим состоянием! Вот выздоровеешь окончательно, тогда и будешь решать. А сейчас он должен считаться… с твоим состоянием…
Инна Викторовна начала объяснять племяннице простые вещи, словно та прибыла с далекой планеты и не знала земных порядков. Что при разводе нужно считаться с нуждами обеих сторон, что она, как сторона пострадавшая, может на что-то претендовать. И прочая, прочая…
Но вскоре Инна Викторовна
Нелегко, наверное, жить с дырявой памятью. Штопай ее, штопай, а она трещит по швам. А тут еще этот развод. Инна Викторовна попыталась поставить себя на место Ларисы. Конечно, по-своему она права. Не по силам ей сейчас все эти суды… Но Стасик-то каков паразит!
Инна Викторовна поспешила сменить тему:
— Ларочка, звонила опять твоя коллега… Прыткова, кажется? Сказала, что преподаватель краеведения. Рвется навестить тебя. Я сказала, что ты еще пока…
— Пусть приходит. Я хочу с ней поговорить.
— Ну вот и славно. А то я думаю: пускать — не пускать?
— А этот… Петров… не звонил?
— При мне — нет, — насторожилась Инна Викторовна. — Ларочка, а тебе не тяжело его видеть? Он должен вызывать у тебя не слишком приятные воспоминания. Ты знаешь, врач сказал, что лучше исключить все, что напоминает эту катастрофу.
— Да? И что же тогда мне останется? — Лариса как-то особенно посмотрела на родственницу. — Это единственное, в чем я уверена. Это моя точка отсчета!
— Хорошо, хорошо, Ларочка! Я обязательно тебя позову, как только он позвонит.
Инна с тревогой наблюдала за племянницей. Ну что творится! Как начало валиться на человека сразу все — не остановишь! Ну почему это все случилось именно с ее детьми? Лизка угодила в Африку, Андрюшка вляпался в эту Кристину, а Лариса потеряла сразу все, включая собственную память. Ну нет! На то она и врач, чтобы помочь девочке. Она сделает все, что в ее силах.
Дверь с шумом распахнулась, и в холл влетела маленькая Юлька с истошным счастливым визгом. За ней гигантскими шагами скакал Андрей. Они орущим клубком пронеслись мимо и скрылись в гостиной. Вслед за ними вошла Оксана — раскрасневшаяся, веселая. Инна Викторовна и Лариса уставились на нее. Оксана держала зонтик, с него капало. От дождя волосы Оксаны распушились, глаза, словно умытые дождем, весело заблестели.
— А вы почему телевизор не смотрите? Наши с греками играют!
И она побежала следом за дочерью и Андреем.
Инна Викторовна еще некоторое время стояла, тупо глядя вслед Оксане. А когда опомнилась, первый порыв был пойти в гостиную вслед за детьми и найти подтверждение или опровержение внезапно посетившей ее мысли. Но ее отвлекли новые посетители. На пороге выросла компания школьников в сопровождении экстравагантно одетой женщины. Женщина, круглая как колобок, небольшого роста, была в широкополой шляпе от солнца, красно-зеленых бриджах до колен и нелепом цветном балахоне. Наряд делал ее похожей на гриб и на соломенное чучело из «Волшебника Изумрудного города». Тем не менее дама была очень довольна собой. Компания из ярко одетых детей и экзотической учительницы напомнила Инне Викторовне балаган. У нее зарябило в глазах. Она проводила посетителей к Ларисе и отправилась ставить чай. Она возилась на кухне, делая привычные
Наконец чай был заварен, и Инна Викторовна с подносом отправилась в гостиную. Но ее прихода никто не заметил. Все трое были прикованы к телевизору и охали и ахали в едином порыве. Оксана сидела на диване, ближе всех к экрану, и смотрела футбол с видом заправской фанатки. Она подпрыгивала, стучала ногами, а в особо волнующие моменты хваталась за Андрюшкину руку. Тот сидел рядом в кресле. Кресло было нарочно выдвинуто из дальнего угла. На мягком подлокотнике подпрыгивала Юлька. Тоже «болела».
— Он его толкнул, я видела! Я видела, Андрюш, его сейчас удалят! — вопила она, тыча пальцем в телевизор.
— Сейчас повтор будет, увидим.
Инна Викторовна с нарастающим беспокойством наблюдала эту идиллию. Это родство душ, возникшее на почве спортивных интересов. Принесенного чая никто не заметил, но Инна Викторовна твердо решила дождаться рекламной паузы. Как только в игру профессионалов вклинилась долгожданная реклама, она всем сунула по чашке и без промедления поинтересовалась:
— Куда ходили?
— В зоопарк! — отчеканила Юлька. — Андрюша так смешно макаку передразнивает. Андрюш, покажи!
Андрей немедленно соскочил с кресла и на манер орангутанга погнался за Юлькой. Та с визгом принялась носиться по комнате.
Оксана убежала за сахарницей.
— Андрюша, а где Кристина? Она с вами не ездила?
— Кристина в парикмахерской! — прорычал Андрюшка, поймав наконец Юльку и продолжая изображать дикого зверя.
Ах да! Сегодня же пятница… — вспомнила Инна Викторовна. По пятницам Кристина с неукоснительной точностью отправлялась в косметический салон и на целый день бывала оторвана от мира. И несмотря на ее непоследовательность во всем другом, тут она была несгибаема.
— Кристина молодец. — Оксана вошла с сахарницей. — Находит время следить за собой…
«Да уж, — проворчала про себя Инна Викторовна. — Лучше бы она находила время следить за мужем. И за квартирой!»
Но вслух ничего не сказала. Тем более что продолжили трансляцию, и, как только Инна Викторовна собралась отхлебнуть чаю, все трое истошно заорали:
— Го-ол!
И стали потрясать кулаками и хватать друг друга за плечи.
«Совсем как с Лизой» — подумала вдруг Инна Викторовна. Как всегда при мысли о Лизе, на глаза навернулись слезы, и Инна Викторовна с чашкой вышла из гостиной. На кухне она немного воспряла духом. Конечно же! Андрюшке тоже не хватает сестры, их бешеных скачек по дому, их общих интересов. Вот поэтому он и тянется к Оксане с Юлькой. Оксана — баба простая, общительная. А Юлька… Юлька — ребенок.
Инна Викторовна повеселела, решила отнести чаю наверх, гостям Ларисы. Добавила в сухарницу печенья, конфет. Когда поднималась по лестнице, услышала смех из комнаты племянницы. Нет, это не смех. Это была форменная ржачка. Парни гоготали так, что стекла дрожали. Девчонки смеялись с повизгиванием, но и взрослые смеялись взахлеб. Инна Викторовна постояла у двери с подносом, пытаясь услышать, над чем смеются. Оказалось — вспоминают школьные проделки. Лариса смеется! Хороший знак.
Она приоткрыла дверь: