Венец терновый
Шрифт:
Степняки перегруппировались – большая масса, примерно в полторы тысячи всадников, развернулась лавой против вышедших из Княжьего городка русских. Два других отряда, по пятьсот-семьсот сабель, пошли в атаку на фланговые русские отряды, что уже встали в каре, выдвинув по паре малых «единорогов». Юрий выстраивал стрельцов в развернутом строю тремя шеренгами каждую сотню, конница встала во вторую линию. Орудия с правого фланга уже готовились открыть огонь картечью.
Галицкий прекрасно понимал замысел ногайцев, успев с ними повоевать в степи – сблизиться на две сотни шагов и забросать
– Стрелкам палить по готовности!
Отдав команду Юрий внимательно стал рассматривать катящийся вал татарской конницы. Правый фланг русского построения окутался белым дымом. Восемь десятков винтовок, с длиной нарезного ствола в два фута – как у германского «маузера» 98К – и увесистой пулей крупного калибра внутри, начали производить опустошение среди орды. От рядов двух других сотен дыма виделось намного меньше – там такими винтовками был вооружен лишь один взвод из четырех, два десятка стрельцов.
Однако результаты стали хорошо видны, особенно на правом фланге – там началась сумятица, массовый конский падеж. А когда татары сблизились на полкилометра, русские шеренги окутал густой пороховой дым – стреляли все, лихорадочно перезаряжая ружья. «Единороги» палили картечью – первый раз выбросив по всадникам дальнюю, а вторым и третьим залпами уже ближнюю. А в последней полторы сотни крупной дроби в связке, весом в добрые полпуда – почти 8 кг.
– Теперь, чумазые, надеюсь, вы на своей шкуре узнали, в чем преимущество продольного фланкирующего огня перед фронтальным?! Да уж – пушечная картечь ужасная штука!
Юрий зло ощерился, тихо матерясь про себя. Все вышло как он и задумал – сильный правый фланг его построения начисто снес первые татарские волны еще на полпути, но другие степняки этого не поняли сразу. И теперь их центральная масса была взята в два огня. Какие там луки со стрелами – тяжелые пули из нарезных стволов валили коней, орудийной картечью сносило целые группы всадников.
Налицо полное превосходство даже такого относительно дальнобойного огнестрельного оружия перед архаичным средневековым, времен походов Чингисхана и нашествия Батыя на Русь.
– Кавалерии в атаку! Общее преследование на Славянск – нужно там их добить в землю по ноздри! Трубить сигнал!
Галицкий с упоением вдыхал пороховой дым. Неожиданно для себя он ощутил какую-то необъяснимую радость – смерть врагов приносила не жалость и скорбь, а нечто сродни легкому опьянению. Но в тоже время разум просчитал варианты, выбрав нужный.
«Все правильно – нужно бить западный отряд, отсечь им путь назад, в степи. Пусть идут всей массой на восток и переправляются через Торец, там бродов много. Вглубь нашей территории нужно теснить крымчаков – лошади
Главное сейчас взять у них заводных коней, отбить – без них орда обречена, и не уйдет от погони!»
Гусары и конные стрельцы Стремянной сотни уже врубились в бегущих татар, выходя наискосок в тыл вражеской орды, что чуть не смяла с первого наскока стрельцов Смальца, но те от нее каким-то чудом отбились, не дали разорвать каре. «Единороги» перешли на шрапнель, стреляя на пределе дальности по удирающим во всю прыть «людоловам». А вот «трехдюймовки» молчали – упряжки с пушками сопровождали стрельцов, что устремились вперед, желая преградить путь бегства…
– Государь, это бей, из-под лошади вытащили. Живой, и даже невредимый вроде. Лается по-нашему!
Юрий равнодушным взглядом посмотрел на довольно упитанного татарина в пластинчатом доспехе, с расквашенным носом, из которого текла струйка крови. Дорогой парчовый халат был грязен и засален, весь в пятнах и копоти. Но вид высокомерный, чванливый – ничего страшного, сейчас будет урок подханку на всю жизнь.
– Кол вкопать здесь, и это мурло немытое на него посадить – пусть окрестности побоища обозревает!
– Как на кол…
– Правильно сказал, чумазый, – каком тебя и будем сажать, даже жирком острие смажем, чтоб лучше вошло!
– А выкуп, урус! Большой выкуп дам!
– Дайте ему пару раз по морде, хорошенько! Пощечин – а то зубы ему выбьете, и я речи не пойму!
Приказ был тут же выполнен – два телохранителя отвесили подханку знатных лещей, кровь из разбитого носа брызнула в стороны. Галицкий заговорил медленно, внушительным тоном – и смотрел на ногайца как на вошь, словно размышляя, сразу раздавить или помучить.
– Я государь и князь Галицкий и Ново-Волынский, Юрий Львович, второй этого имени. Это мои владения, и любой враг, кто сюда осмелится прийти, будет здесь и закопан – только так дам каждому недругу своей земли. Запомни это и другим передай. А еще раз назовешь меня урусом – подыхать будешь долго и в мучениях! Ты понял?! И какой ты выкуп сможешь заплатить за свою шкуру?!
– Пятьсот рублей, князь…
– Тысячу, бей! И двадцать пудов свинца!
– Но у меня нет свинца…
– Меня это не касается – если через три месяца не будет денег и свинца, пожалеешь, что на белый свет появился. В яму его! Найдите татарчонка среди ногайцев, который этому бею служит – поедет в орду за выкупом. Остальных под нож пустить – пленных не брать!
Глава 5
– Постой, князь! Не трогай моих людей – я тебе за них богатый выкуп дам, – бей умоляюще уставился на Юрия горящим взором, машинально облизал сухие губы.
«Допекло тебя, чумазый! Наконец то в этом долбанном мире законы современного бизнеса сработали – а то мне все казалось, что они тут свихнулись от кровожадности, и нормально договариваться уже не могут. Но стоило лишь показать, что ты такой же, как они, только совсем «отмороженный» на больную голову, так сразу же князем стал, и говорить со мной можно и нужно вежливо.