Венец судьбы
Шрифт:
— Если он придёт за мной, умрёт, — хрипло прошептала я. — Я не грёбаная игрушка. Я Синтия Рейн МакКенна, дочь Дану, Богини Фейри и Королева Орды. Я разорву его на части, как он позволял своим людям поступать со мной. Пусть приходит за мной. Это последнее, что ему придётся сделать в жизни, Элизиан.
— Ты Синтия? Чёрт, а я-то думала, что ты какая-то сломленная девчушка, которой нужно напомнить о том, кто она. Виновата, Ваше Величество. Вопрос, если ты королева Орды, какого хрена делаешь здесь, на ничейной земле, наблюдая, как идиоты бегают, словно муравьи, с отрезанными головами? — спросила она, холодно улыбаясь.
— Убиваю
— Он хотел, чтобы ты изменилась, так? Ты не сможешь вернуться и отменить то, что сделано, это само собой разумеющееся. Можешь решить останешься жертвой, или стать выжившей. Ты не можешь быть и тем, и другим. Да, он не изменился. Он всё тот же мужчина, который любит тебя. Вопрос в том, Синтия, сможешь ли ты любить его настолько, чтобы простить? Можешь ли ты любить его такой, какой стала? Он облажался, но ты вышла из ситуации, став сильнее. Ты явилась из той дыры грёбаной засранкой, которая своей кровью написала любовное послание и обрела крылья. Ты вырвала себе сердце и оставила ему. По общему признанию ты немного переборщила с этим дополнительным бонусом, но я возбудилась.
— На самом деле, я не помню эту часть, только то, как вылезала. Что-то произошло там, внизу, что-то травмирующее, что отключило меня. Что бы это ни было, включило другую часть меня. Ты сказала, что я почти трахнулась с Ашером, и, честно говоря, он горячий, но я не такая. Я не сплю, с кем попало, да и не хочу. Я даже не помню, как Танатос сшил мою душу обратно.
— Вот в чём дело, подруга. Ты была крутышкой, чертовски похотливой крутышкой, но это одно и то же. У тебя не было души, но ты искала Райдера, потому что у вас с ним связь глубже. Ты бы трахнулась с моим братом, но Райдер остановил тебя. Даже без сердца и души, ты была его. Я предлагаю тебе устроить ему ад и посмотреть, что почувствуешь потом. В конце концов, он оставил тебя в яме с монстрами. Он заслуживает расплаты, верно?
Я уставилась на неё, прежде чем перевести взгляд на деревню, где собирались люди, чтобы направиться к крепости. Райдер, возможно, облажался, но он делал то, что обещал. Он спасал наших людей, хотя и не нёс за них ответственности. Он открыл свой дом этим существам, которые на самом деле не стоили спасения. Они ничего не добавили Царству Фейри и земле. Они просто Фейри, и он спасал их только потому, что мне будет больно, если они умрут.
— Ему нужно наверстать много дерьма.
— Ну, он бессмертен, так что время не проблема, так? — спросила она, убирая светлые волосы со своей переливающейся кожи. В отличие от Ашера, её метки были серебристыми и голубыми. — Я не думала, что ты мне понравишься. Считала, что ты ведёшь такой роскошный образ жизни, и тебя балуют, но ты совсем не такая. Я слышала, как люди во дворе рассказывали истории о том, что ты сделала и через что прошла,
— Например? — спросила я, глядя на долину.
— Ты прошла через ад, и всегда поднимаешься. Ты потерпела поражение, но выучила уроки. Тебя убили, чтобы спасти жизни твоих детей, что поначалу показалось мне странным, поскольку моя мать пыталась убить нас всех. Синтия, ты — хаос и тьма, но внутри тебя есть свет, который горит так ярко, что никакие пытки или боль не коснутся его и не дадут потускнеть. Я больше не ставлю под сомнение то, почему тебя выбрали Богиней Фейри. Я вижу мать, воина, который никогда не смирится с поражением, и более того, я вижу женщину, которую можно сломить, но никогда победить. Я бы с радостью последовала за тобой в бой. Ты собираешь других женщин, смахиваешь пыль с их корон и напоминаешь о том, кто они. Ты грёбаная королева, но возложила бы свою корону на голову другой женщины, если это ей нужно. Ты чертовски сильна и сексуальна. Я имею в виду, я не любительница лизать розовые лепестки, как называет меня Ашер, но думаю, что могла бы облизать твои. Держу пари, на вкус она как вишнёвое мороженое.
— К-хм, это лишнее.
— Да, наверное, я зашла далеко. Стоит перестать общаться с мужиками — они странные существа.
— Ты прекрасный беспорядок, Элизиан. Иногда самые красивые вещи трескаются и ломаются. Им просто нужен клей и напоминание о том, кто они.
— Где взять клей?
Я нахмурилась и покачала головой, когда она прищурилась.
— Это была метафора.
— Что такое метафора?
— Это, когда ты пытаешься донести свою точку зрения, и используешь ужасное сравнение, например розовые лепестки, — заявила я, качая головой и смеясь.
— Может, нам стоит перестать говорить метафорически, пока я не заклеила свои розовые лепестки?
— У тебя вагина ранена? — спросила я и поморщилась.
— Нет, в том-то и дело, — усмехнулась она и подмигнула.
— Нам с тобой нужно поработать над твоими навыками общения с людьми.
В её глазах засиял смех.
— С удовольствием. Я застряла со своими братьями, и почти уверена, что они понятия не имеют, как вписаться в этот мир.
— Думаю, ты отлично впишешься. Мы все чертовски сломлены, но каким-то образом всегда выходим из этого сильнее прежнего.
— Каков план?
— Собираюсь напомнить Райдеру, кто я, и показать, кем стала. И если ему не понравится, хер бы с ним. Он не должен был оставлять меня в той тюрьме. Пришло время устроить ад.
— Молодец, сестрёнка, — сказала Сиара, появившаяся позади меня.
Я повернулась, уставившись на женщин, которые выходили из леса. Сиара ухмыльнулась, её фиалковые глаза наполнились пламенем. Фира склонила голову с озорной ухмылкой. Айслин медленно хлопнула в ладоши, в её льдисто-голубых глазах заплясала надежда, а Лилит закусила губу, сморщив нос, и тени заиграли вокруг неё.
— Самое время, Синтия, — объявила Эри. — Я уже собиралась признать поражение, чтобы сбежать от Каллагана и его члена. Я чуть не споткнулась и не приземлилась на него… дважды. Итак, каков план?
Я улыбнулась сквозь слёзы, и горло сдавило. Они смотрели на меня не как на какую-то сломанную вещь, а как на Королеву Орды и Богиню Фейри. Это для меня всё. Я не хотела, чтобы меня жалели за то, что произошло, потому что Элизиан права, я могу пасть жертвой, или могу восстать как выжившая.
— Дамы, давайте пошумим, — сказала я с озорной улыбкой.